Амударья 1944..46

anvarkamal@mail.ru

 Flag Counter

Амударья 1941..43
2025-12-09

Чиракчи 1944
Дулатовы
.. в 1943 Марьям, дочь Аюпа, закончила 10 классов и стала работать маслоприемщицей..
Автобиографическая повесть сына Аюпа мурзы Дулатова
ГЛАВА 5. ЧИРАКЧИ
.. В 1944 году у отца появился новый друг – военный комендант Яккабога, залечивающий свои раны полковник, Герой Советского Союза, он часто приезжал к отцу, и они, беседуя, выпивали (мама их называла собутыльниками), закусывая салом, которое отец доставал из-под не прибитой фанеры потолка, за которой он его прятал от матери (отец только мне показывал свое секретное место, так как был его любимчиком, и только мне разрешал сидеть со старшими).
Чиракчи 1945
Смерть отца..		 В 1945 году здоровье отца сильно ухудшилось, он уже не в состоянии был работать, опухли обе ноги, и он еле ходил, однажды, вернувшись из бани (от соседей, через улицу), он прилег на нары в комнате – и попросил – как всегда меня – сделать массаж на спине, я стал ногами, держась руками за стенку, массажировать, дома почему-то никого не было, а тут вошла в комнату соседка, красивая татарка-пропойца, все в районе знали, что она из-за пристрастия к алкоголю мужа-казаха, работавшего заведующим складом в райпотребсоюзе довела до тюрьмы за растрату, она работала там же бухгалтером, и сказала отцу то, что скрывали от него:
– Ты лежишь тут, а там судят вместо тебя твою дочь, меня все время ругал, что я все пропиваю, а сам оказался растратчиком!		 После такого монолога отец что-то крикнул в ответ, соседка вылетела из комнаты, а я продолжал медленно массажировать. Когда вошла мама и другие, она приказала мне слезть со спины отца, я был в растерянности, не понимал еще, что случилось. Тогда кто-то произнес: Умер бедняга! Я понял, что случилось что-то непоправимое, нас, детей, няня вывела из комнаты.
В тот день меня и двоих моих младших братьев наша няня Мамлякат опа с дочерью Мухаббат, которой было около 14 лет, отвели к себе домой.		 Мамлякат опа была с широким лицом, всегда доброй улыбкой, прекрасной души человек, она каждый день приходила к нам с дочерью, только Мухаббат приходила после уроков из школы, школа находилась по пути из кишлака к нашему дому. Кишлак Паканди располагался в 4 километрах.
Мамлякат опа была из бедной семьи, одна воспитывала дочь, и наша семья всячески помогала им во всем, они были членами нашей семьи. Позже, уже взрослой, Мухаббат работала библиотекарем в районной библиотеке.		 На другой день, перед похоронами отца, нас, детей, привели из кишлака, мне было тогда чуть больше 8 лет, а братьям моим, Рашиду и Рафику, исполнилось по 4 годика. Отца похоронили за польским кладбищем, по-мусульмански. Слез у меня не было, только растерянность, до меня не доходило еще, что я навсегда потерял любимого человека, того, кто ласкал и наказывал меня своим ремнем за шалости. Сестру мою Марьям, на похороны из тюрьмы не отпустили, она сразу же после суда была сопровождена в тюрьму, тюрьма была расположена во дворе районного отдела милиции, в трехстах метрах от нашей квартиры.
Чиракчи 1945
После похорон..
ГЛАВА 6. ЛЕТОПИСЬ СЕМЬИ ДУЛАТОВЫХ
Сразу же после похорон главы семьи к нам на квартиру явились судебные приставы в сопровождении милиционера и начали на основании решения районного суда конфисковывать, на их взгляд, ценные вещи: швейную машинку «Зингер» импортного производства, патефон с ценными грампластинками на татарском и русском языках, среди них записи знаменитых певцов начала ХХ века, в том числе Федора Шаляпина.
Открыли сундук, перерыли все вещи, на дне нашли завернутый в тряпку именной пистолет системы «Парабеллум» немецкого производства времен Гражданской войны с надписью «Командиру эскадрона А.Ю.Дулатову, за храбрость, 1920 г. командарм С.Буденный». Милиционер, наблюдавший за приставами, сразу же отобрал его у них.		 Увели дойную корову, все это происходило под плач и крики матери, которая защищала каждую вещь, глядя на нее, ревели и дети.
Позже мы узнали, что мать по подсказке сведущих людей во время похорон (женщинам по шариату запрещалось участвовать в похоронах) спрятала у соседей более ценные вещи, в том числе религиозные книги на татарском языке, написанные арабскими буквами, Коран и Хадисы, изданные в XIX веке, за каждую книгу, найденную у владельца (запрещенную Советской властью), присуждали год тюремного заключения.		 Марьям Дулатову, двадцатилетнюю девушку, после решения суда посадили в тюрьму вместо отца, за, якобы, хищения и недостачу продукции, так как она была помощником директора маслопрома и в период болезни отца исполняла его обязанности, вела документацию, составляла отчеты, выписывала накладные и т.д. После этих событий Исхак Дулатов, работающий в облфинотделе, командировал в Чиракчи молодую, белокурую, решительную женщину – ревизора, чтобы перепроверить факты растраты продукции в маслопроме, которые обнаружила ревизионная комиссия райисполкома. Областной ревизор остановилась в гостинице, находящейся рядом с прокуратурой и судом, в ста метрах от районной милиции и тюремного двора.
В течении двух дней ревизор установила, что все дело было сфабриковано местными чиновниками, и добилась через прокуратуру освобождения Марьям (уехала жить к старшей сестре) и возвращения конфискованного имущества.		 Имущество начали возвращать только через месяц после конфискации, сначала привели тощую, больную корову, которая не прожила и двух дней (нашу корову успели продать) и, чтобы за падшую тушу что-то выручить, ее отдали на мыло. Мать договорилась с мыловаром полученный продукт поделить поровну.
Мыло получилось черное, круглыми кусками (весь район знал, что во дворе варится мыло и от заказчиков не было отбоя, потому что в магазинах оно отсутствовало).
На вырученные от реализации мыла деньги, мать купила козу.
Вместо «Зингера» принесли швейную машину «Гостяжмашпром», хорошо хоть в рабочем состоянии. Вернули также патефон, наш, но вместо двухсот наших грампластинок вернули по количеству столько же, но «Речи Сталина». Когда мать потребовала вернуть наши пластинки, ей начали угрожать, что за нанесение вождю оскорбления ее посадят в тюрьму как антисоветчицу.		 После того, как «вернули» нам все по списку, приехал из Карши дядя Исхак, мать подробно рассказала ему о всех безобразиях, творимых местными чиновниками.
По возвращению в Карши Исхак Юсупович, видимо, поднял этот вопрос перед руководством области, так как по истечении некоторого времени в Чиракчи произошла смена руководства – первым секретарем райкома партии был назначен Бердияров (секретари формально избирались на районной партийной конференции).		 Позже новый секретарь райкома вызвал к себе в кабинет мою мать, подробно расспросил ее о конфискации и замешанных в этом деле людях, расспросил о составе семьи, о положении семьи в данный момент, после чего, ничего не сказав, отпустил.
Впоследствии непосредственные участники были строго наказаны, а заказчик травли семьи Дулатовых остался в тени, хотя у матери были подозрения, что он работал в райисполкоме и занимал высокий пост. Наказанные чиновники его не выдали.		 Однажды мы с матерью пошли за молодыми побегами верблюжьей колючки для нашей козочки, колючки рвали неподалеку от окон зданий райисполкома, на заброшенной полянке, в сторонке от огороженной территории райисполкома, неожиданно к нам подошел старший сержант милиции Гридасов и повел нас вместе с козой в здание милиции, я остался у входа в здание сторожить козу, а мать повели на допрос в дежурку, в дежурке милиционер задал матери первый вопрос:
– Почему без разрешения рвете колючку?
– А у кого я должна спрашивать разрешения, если все в районе знают, что это брошенная территория!
– Вы мешаете работникам райисполкома, они из окна видят Вас и отвлекаются от работы! В этот момент, когда милиционер кричал на мать, в дежурку вошел начальник районной милиции капитан Назаров, он, узнав причину допроса, обозвал Гридасова тупым болваном, на что Гридасов стал оправдываться:
– Я же не самовольно, нам в дежурку позвонили из райисполкома и сказали, чтобы мы арестовали Дулатову за самовольство.		 Когда моя мать пошла в райисполком разбираться, кто же там проявил «бдительность», в холе случайно повстречался ей секретарь райкома Бердияров (холл разделял коридор, ведущий в кабинеты райкома и райисполкома) и воскликнул:
– Вот хорошо, что я Вас встретил, завтра к началу работы зайдите ко мне в кабинет, у нас к Вам есть предложение, – сказал и направился к выходу.
Рукия Каюмовна, как назвал ее секретарь, стояла как вкопанная в пол холла, забыв, зачем пришла, пока не услышала голос:
– Опа, Вам плохо?
Встрепенулась и сказала в ответ:
– Спасибо, нет!
Вышла из здания и поплелась домой, теряясь в догадках.		 На другой день в назначенное время Рукия Каюмовна пошла на прием к Бердиярову, все еще теряясь в догадках, возле здания райкома стояла служебная машина. «Значит он у себя», – подумала она, смело вошла в здание и направилась в кабинет секретаря. Он сразу же принял ее, подробно расспросил, чем она раньше занималась, что умеет делать, выслушав ее ответ, секретарь райкома перешел к делу:
– Для того, чтобы поддержать вашу семью и как-то сгладить принесенные вашей семье страдания, мы приняли решение устроить Вас на работу в качестве буфетчицы при райкоме и райисполкоме. Ну как, устроит Вас наше предложение, и не дожидаясь ответа, продолжил: завтра же обратитесь к завхозу, он Ваш непосредственный начальник, он Вам расскажет Ваши обязанности, а сегодня у Вас есть целый день для сбора необходимых справок. Все, идите, а мы еще подумаем, как вашей семье в дальнейшем помочь.
Мать возвратилась домой и все пересказала нашей няне, на что Мамлякат опа промолвила: – Худо бор экан! Бу одамга, Худоим баракатини берсин! (Есть бог!) (Пусть бог вознаградит этого человека!)		 На другой день после встречи с секретарем райкома мать вышла на работу, встретилась с завхозом, он разъяснил ее обязанности: раздача пайков хлеба по предъявленным хлебным карточкам (существовала карточная система до 1947 года включительно), кипячение воды и заварка чая в течение рабочего дня.
Сам буфет представлял собой огороженный деревянными стойками угол холла, где был стол для разделки хлеба и контрольные весы.
Ответственность заключалась в том, чтобы общий вес принятого хлеба совпадал с количеством хлебных пайков и хлебных карточек, но главное, теперь и ей выдавали хлебные карточки.		 Понемногу привыкнув к обязанностям буфетчицы и выдержав испытательный срок, зная в лицо всех работников райкома и райисполкома, она справилась с работой.
Ответственные работники, в том числе секретари и председатели, начали оставлять ей свои хлебные пайки, и тут она поняла, что имел ввиду секретарь райкома, когда говорил ей: «… подумаем, как вашей семье в дальнейшем оказать помощь». Строго экономя, мать сушила излишки хлебных пайков и складывала их в большой фанерный ящик, изнутри обложенный фольгой, из-под плиточного китайского чая. Каждый раз, провожая нас в школу, выдавала нам на обед по сухарю.
Вскоре по распоряжению Бердиярова нас, Лявмана, Рашида, Рафика и меня, определили в разные группы Чиракчинского детского дома, расположенного на окраине районного центра. А в дни летних школьных каникул старшего брата Амана, после окончания восьмого класса, определили в детский дом пионервожатым, с дневным рационном питания.
Чиракчи 1945
Возвращение солдат..		 Летом 1945 года организованно, группами, начали возвращаться с фронта оставшиеся в живых солдаты.
Все жители райцентра и ближайших кишлаков с нетерпением ожидали прибытия первых автомашин с демобилизованными. Повсюду были развешены плакаты и лозунги.		 В центральном парке под тенью деревьев разостланы десятки цветных ковров, в открытых чайханах на свежем воздухе в тени деревьев установлены покрытые коврами топчаны – супы – в котлах готовится плов из свежей баранины. Музыканты время от времени зурнаями, карнаями, барабанами оглушают округу. Мы же – пацаны – стояли на дороге со стороны железнодорожной станции, откуда должны были появиться первые автомашины с фронтовиками, и увидев их, бежали, чтобы первыми сообщить ожидающим, набегу выкрикивая: Едут, едут! А потом, когда машины останавливались напротив парка, толпа встречающих окружала их и внимательно разглядывала лица фронтовиков, выпрыгивающих из кузова автомашины, чтобы увидеть среди них знакомых, близких и родных. Кто-то от радости плакал, кто-то от горя. К осени 1945 года здоровым и невредимым возвратился фронтовик Рисмагамбетов Избасар, муж моей старшей сестры.
Сразу после демобилизации мой зять заехал к матери, проживающей в поселке Касталовка Уральской области, затем возвратился в кишлак Хазара Шахрисябзского района Кашкадарьинской области и начал работать учителем истории в местной школе		 Продолжение в Чиракчи 1947..49

Фараб 1945
Стихи Анисы..
опубл.2018

Первая часть дастана в Дрожановский район 1930

 1945 — это не только год победы над фашисткой Германией, это время наибольшего триумфа первой в мире народной империи. Были потом и первый спутник и первый человек в космосе, но страна была уже не народной. Хрущев объявил высшей ценностью «благосостояние советского человека» и трудовой народ постепенно превращался в асоциальный элемент, просто потому что не выполнял указов правителей — ходил в ватниках, жил в бараках.. В стихах Анисы только в одной строчке упоминаются «дети врагов народа» как упрек за несправедливость гос-системы и гордость за своих детей достойно защищавших свой народ (кстати — Сталин в 30-х отменил ограничения для детей репрессированных. «Дети за отцов не отвечают» — его слова по поводу недопуска детей бывшей аристократии в ВУЗы. Вообще-то, вся Красная Армия держалась на царских генералах, они оставались генералами, преподавали в военных заведениях и их не репрессировали, потому что они не участвовали в заговоре Тухачевского).

Поселок Фараб расположен около Чарджуйского моста. Аниса не случайно оказалась там после отправки родных в ссылку — там были выходцы из Дрожановского района. На строительстве Чарджуйского моста (1898..1901) работал дед БибиИран Алимовой, а ее отец был родом с Шаймурзы. Она приезжала с отцом в деревню когда начались репрессии в 1929. О ее необычной жизни можно прочитать в статье «Радистка Ирэн с Узбекфильма» (на Письмах о Ташкенте статья исчезла, на Дойре исчезло все, придется опубликовать на этом сайте).

Анисе в 1945 36 лет.
Её мать - Мохира, дочь Жамалетдина Биккулова [61] (его сын - мулла Касым написал "Историю деревни Новые Тинчали").
Её отец - Идьятулла Абдуллин [27] (у его брата Сафиуллы жена - дочка Шигбутдина Маржани).
Аниса вышла замуж за Абсаляма Хамзина [25] (сына муллы деревни Шланга), а в 1937 они переехали в Туркмению..

В дастане говорится о Мидхате Биккулове [19], сыне - Нафисы (сестра Анисы) и будущем отце Софьи Биккуловой, которая так талантливо перевела этот дастан.. Вот истинная народная поэзия!

Фотография Анисы в Казань 1977..88

О Мидхате в Бухара 1947..49

Душанбе 1946
Балкис Халиловна Кармышева 30 лет
.. училась в САГУ..
ru.wikipedia.org
 В 1946 окончила Ташкентский университет по кафедре археологии М. Е. Массона. Затем жила в Душанбе, где работала в Институте истории, археологии и этнографии Таджикского филиала АН СССР под рук. А. А. Семенова.
доклад Котюкова Т. В. (г. Москва, Российская Федерация) ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ В РАБОТЕ ИНСТИТУТА ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РАН (из Сборник материалов Международной научной конференции, посвящённой 200-летию российского востоковедения, Оренбург – Худжанд, 2019)
 Вначале она приступила к обследованию компактно проживавших в Таджикистане локайцев, .. одновременно продолжая исследование и других тюркских субэтносов. Прекрасное знание тюркских языков позволило ей в скором времени стать одним из выдающихся экспертов в области этнографии ряда народов Центральной Азии2
2 Писарчик А.К. Этнографическая наука в Таджикистане (1920–1990 гг.). С. 26–27.
 .. Как писала сама исследовательница в предисловии к своей книге, задача изучения локайцев, особой группы узбеков, живущих на территории Южного Таджикистана, была ей поставлена в 1945 г. По мнению С.Н. Абашина, этот выбор, сделанный в такое тяжёлое послевоенное время был продиктован сугубо практической логикой. Именно локайцы составляли основную силу антисоветского движения в Восточной Бухаре (на территории будущего Таджикистана) в начале 1920-х гг., и их лидер Ибрагимбек, который со своими отрядами бежал в Афганистан и оттуда продолжал сопротивление, был арестован и расстрелян только в 1931 г. Советские чиновники имели очень поверхностную, скорее всего полную предубеждений, картину об этой группе местных жителей, беспокоились о сохранении её лояльности и думали о том, как полнее интегрировать локайцев в таджикистанское общество1
1 Абашин С. «В лабиринтах этногенеза и этнической истории»: труды Б.Х. Кармышевой как наследие советской этнографии // Оазисы Шелкового пути: современные проблемы этнографии, истории и источниковедения народов Центральной Азии: К 100-летию доктора исторических наук Балкис Халиловны Кармышевой. М., 2018. С. 36.
 Далее: аспирантура в Ленинграде 1950

Сурхандарья
Акрам Белиевич Шамкаев		 .. Герой Советского Союза.. После войны А.Б.Шамкаев жил Сурхандарьинской области.

Следующая часть: Бухара 1947..49