Амударьинский регион 1860..71

anvarkamal@mail.ru

 Flag Counter

Амударьинский регион 1848..59
2026-09-08


Туркмения 1863
Арминий Вамбери
.. пришел из Персии ..
из "Путешествие по Средней Азии"
.. *IV* .. *V* Прибытие в Гёмюштепе, гостеприимство, оказанное хаджи. - Ханджан. - Древняя греческая стена. - Влияние улемов. - Первая кирпичная мечеть номадов. - Персидские рабы. - Поездка на северо-запад от Гёмюштепе. - Обручение у татар, пир и т.д. - Керванбаши хивинского хана готовится к поездке через пустыню. - Ильяс-бег, сдающий внаем верблюдов. - Сделка с Куль-ханом. - Туркменская экспедиция для кражи лошадей в Персию. - Возвращение экспедиции.		 .. Меня очень удивило, что многим моим спутникам, несмотря на благородное гостеприимство, которым они, беднейшие из бедных, пользовались, туркмены уже перестали нравиться. По их мнению, ни один человек не может бесчувственно смотреть, как жестоко обращаются они здесь с несчастными персидскими рабами. "Правда, персы - еретики, и они страшно мучили нас, когда мы проходили по их земле, но то, что выносят эти несчастные здесь, превосходит всякую меру". Сострадание моих спутников из Китайской Татарии, где нет торговли людьми, и проклятия, которыми они осыпали каракчи (разбойников), могут лучше всего передать степень мучений, которые выпадают на долю несчастных пленников. Представьте себе чувства перса, пусть даже последнего бедняка, когда его во время ночного налета вырывают из родного семейства и доставляют сюда, зачастую еще и тяжело израненного. Взамен его одежды ему дают старые лохмотья, прикрывающие только определенные части тела, и, обремененный тяжелыми цепями, растирающими *[53] *лодыжки и причиняющими чудовищную боль при каждом шаге, должен он провести первые дни, а бывает и недели, своей жизни в плену, получая самую скудную пищу. Во избежание попытки к побегу на ночь ему надевают на шею карабогра, железное кольцо, прикрепленное цепью к большому столбу, так что бряцание цепи выдает его малейшее движение. Его муки кончались лишь тогда, когда его выкупают родные или если его отправляют на продажу в Хиву или Бухару.
Хорезм
Мулла Исхак и Вамбери..		 .. Они встретились в Хиве, где молодой мулла из Кунграта искал попутчиков в священный город Мекку. Он присоединился к Вамбери, который переоделся османским дервишем, и, путешествуя вместе через Бухару, Самарканд, Карши, Герат, Машад, Тегеран и Стамбул, они «постепенно сближались». Вамбери подробно описывает, как он медленно раскрывал свою истинную личность своему новому другу и как начало меняться отношение муллы Исхака к европейцам. К тому времени, когда они достигли Стамбула, молодой узбек решил, что он откажется от идеи совершить паломничество, и вместо этого решил, что он будет сопровождать Вамбери в Венгрию.
Хива
 Какие чувства я испытывал 3 июня у ворот Хивы, читатель может себе представить, когда подумает об опасности, которой я подвергался из-за любого подозрения, вызванного европей чертами моего лица, сразу бросавшимися в глаза. Я очень хорошо знал, что хивинский хан, чью жестокость не одобряли даже татары, при таком подозрении поступил бы намного строже, чем туркмены. Я слышал, что хан всех подозрительных чужеземцев отдавал в рабство, что он совсем недавно проделал это с одним индусом якобы княжеского происхождения, и тому отныне суждено наравне с другими рабами таскать повозки с пушками. В глубине души я был взволнован, но мне совсем не было страшно. Я был закален постоянной опасностью; смерть, которая легко могла стать следствием моих приключений, уже три месяца маячила у меня перед глазами, и, вместо того чтобы дрожать, я даже в самые трудные моменты думал о том, как *[94]* обмануть бдительность суеверного тирана. По дороге я собрал точные сведения обо всех знатных хивинцах, живших в Констан. Чаще всего мне называли некоего Шюкрулла-бая, который в течение 10 лет был посланником при дворе султана. Я тоже смутно припоминал, что много раз видел его в доме Али-паши, теперешнего министра иностранных дел. Этот Шюкрулла-бай, думал я, знает Стамбул и его язык, дела и нравы; и хочет он того или нет, я должен навязать ему мое прошлое знакомство с ним, а так как в роли стамбульца я могу обмануть даже самих стамбульцев, бывший посол хивинского хана не сможет меня разоблачить и должен будет служить моим интересам .. Так как мы только что говорили о личности его хивинского величества, здесь будет уместно остановиться на его будничной жизни и его монаршем хозяйстве. Пусть читатель не ждет описания восточной роскоши и сверкающего богатства, так как свита и лакеи - единственные знаки отличия повелителя. Пого немного о них. Во главе всего хозяйства стоит дестурхончи (буквально "расстилающий скатерть"), чьим непосред делом является присмотр за царским столом. Он присутствует при трапезе в полном вооружении и в парадном костюме и, кроме того, приглядывает за всеми остальными слугами. За ним идет мехрем, своего рода valet de chambre in officio^58 , но в действительности он больше чем тайный советник, так как вникает не только в домашние, но и в государственные дела и, исполняя свои основные обязанности, оказывает гро влияние на своего царственного повелителя. Далее следуют остальные слуги, у каждого - своя определенная долж. Ошпаз, повар, приготовляет кушанья, в то время как ошмехтер их вносит. Шербетчи должен, кроме всего, быть сведущим в приготовлении некоторых эликсиров из чудодей декоктов. Пайеке доверен чилим (кальян), который во дворце изготовлен из золота или серебра и каждый раз, когда им пользуются, должен наполняться свежей водой. При других дворах Средней Азии этой должности нет, так как табак строго запрещен законом. Будуара у его татарского величества, правда, нет, но его туалетом занимаются несколько слуг. В то время как шилаптчи, стоя на коленях, держит таз, кумганчи (держащий кувшин) льет воду из серебряного или золотого сосуда, а румалчи стоит наготове, чтобы подать своему хану удерживаемое кончиками пальцев полотенце, как только первые двое отступят в сторону. У хана есть специальный сартарош (парикмахер), у которого должны быть достаточно проворные пальцы и ловкие руки, чтобы массировать череп - это любят везде на Востоке; кроме того, у хана есть тернакчи, или обрезающий ногти, ходимчи, который растирает спину его величеству или же, стоя на нем на коленях, до хруста массирует ему ноги и руки, если хан ради отдыха после долгого труда захочет, чтобы ему размяли конечности. Наконец, есть еще тёшекчи, постельничий, в чью *[102] *обязанность входит расстилать на ночь легкие кошмы или матрацы. Роскошная сбруя и оружие хранятся под надзором хазначи (казначея), который при официальных выездах находится вблизи повелителя. Во главе свиты шествует джигачи - тот, кто несет бунчук^59 . .. Вечерние часы проходят в загородной прогулке верхом, но обычно хан возвращается еще до захода солнца. Четвертая, вечерняя молитва совершается также в присутствии многих лиц, после чего хан отправляется ужинать. Прислуга и все те, кто не живет во дворце, удаляются, хан остается только с прибли. Ужин - самая обильная и самая длительная трапеза. Спиртные напитки правители Хивы и Бухары употребляют очень редко, хотя остальные члены королевских домов часто зло ими. После ужина появляются певцы и музыканты или скоморохи, которые исполняют несколько номеров. Первых в Хиве особенно любят, по своей виртуозности они самые знаменитые в Туркестане и даже во всей мусульманской Восточной Азии. Инструмент, на котором они играют, называется гиджак. В целом он похож на нашу скрипку, только имеет длинный гриф и одну металлическую и две шелковые струны, смычок также похож на наш. Кроме него имеются еще бубен и дутар, на которых бахши аккомпанирует своим песням. Если *[104] *в обычной жизни воспевают обыденных героев, то при коро дворе, напротив, для этого выбирают по большей части газели Навои и персидских поэтов, а так как юные принцы обучены музыке, хан часто просит их сыграть одних или в со придворных трубадуров. Особого веселья и хорошего настроения, обычных на пирах в Тегеране или во дворцах Босфора, вы не найдете при дворе узбекских правителей, оно здесь неизвестно или по крайней мере непривычно. В национальном характере татар преобладают серьезность и твердость, танцы, прыжки или другие проявления шаловливости кажутся им достойными лишь женщин и детей. Я никогда не видел, чтобы уважающий себя узбек чрезмерно веселился. ..
Кунград

*IX* *Из Хивы в Кунград и обратно*

.. Вначале путь был очень монотонным. Оба лодочника, на носу и на корме, все время направляли лодку к тем местам реки, где вода была самой мутной и желтой, потому что, как мне объяснили, течение там было сильнее всего. Рулевые весла представ собой длинные шесты, концы которых плоско срезаны; поскольку правят лодкой вдвоем, там, где не требуется особого внимания, исполняют обычно свои обязанности сидя. Примерно через каждые два часа пары сменяли друг друга. Уставшие или, лучше сказать, иссушенные солнцем присоединялись к нашей компании под крышей, растягивались во всю длину, к нашему большому неудовольствию, и вскоре дружно принимались храпеть дуэтом, пока их не сменяла первая пара. Что касается двух наших спутников, то, по счастью, лишь один был очень разговорчив, и я обрадовался, когда увидел, что он часто объяснял моему татарину то одно, то другое, все время перебивал его, *[111]* исправляя, и удовлетворял мое любопытство пространными комментариями.		 .. Кёне-Ургенч считается четвертой станцией, хотя путь туда длится лишь три часа. Эта древняя метрополия знаменитого в Средней Азии Хорезма - самая бедная среди всех своих това по несчастью в Азии, и, как бы ни славили и устно, и в книгах ее прежний блеск, мы удостоверяемся, глядя на нынешние руины, что это был центр только татарской цивилиза. Сегодняшний город - маленький, грязный и не имеет боль значения, однако раньше он, по-видимому, был больше, потому что разбросанные вне стен города руины позволяют судить о его прежних размерах. Руины эти датируются по исламскому летосчислению культурной эпохой хорезмшахов. Самое примечательное здесь - это упомянутая уже в моих путе описаниях мечеть Тюрябек-ханым (не Тюрябек-хан), больше и великолепнее, чем Хазрети-Пехливан, которую принято счи самым прекрасным монументом города Хивы и которая со своими изразцовыми мозаиками, где преобладает желтый цвет, не уступает аналогичным памятникам архитектуры в Туркестане. Упомянем мавзолей Шейх-Шереф с высоким бирюзовым купо, а также усыпальницы Пирияра, отца знаменитого Пехливана, и шейха Наджм ад-Дин Кубра. Последняя была близка к разрушению, но восстановлена в недавнее время благодаря *[120] *щедрости Мухаммед Эмин-хана. Говорят, что в окрестностях имеется несколько каменных стен и башен, например Пульджайду ("Деньги уничтожают"), которая лежит в трех часах пути. Когда буря разметает там песчаные наносы, зачастую на свет появляются монеты и посуда из серебра и золота; люди, которые просеивают песок, нередко бывают вознаграждены за свой труд. Назовем также Айсенем, или павильон Айсенем и Шахсенем, памятник знаменитым влюбленным, судьба которых, описанная в романе, часто воспевалась трубадурами. Это, по-видимому, стереотипное название для всех отдельно стоящих парных руин, потому что Шахсенемы имеются как в других районах Хивы и Бухары, так и недалеко от Герата, и повсюду рассказывают ту же легенду с небольшими изменениями. .. Я нашел своих спутников, и мы пустились в путь вслед за караваном, который уже на пять часов опередил нас. Стоял невероятно жаркий день, но, к счастью, хотя местность была песчаная, тут и там попадались киргизские юрты. Достаточно мне было только приблизиться к одной из них, как тотчас же появлялись женщины с мехами и между ними буквально возни ссора, если я не отпивал хотя бы глоток у каждой из них. В летний зной напоить жаждущего путника считается верхом гостеприимства, и ты окажешь благодеяние киргизу, если дашь ему возможность выполнить эту заповедь. В караване нас уже ждали с большим нетерпением, так как мы с сегодняшнего дня собирались совершать марши только ночью, что и для нас, и для животных было облегчением. Сразу после нашего прибытия все тронулись в путь. Караван, медленно идущий при ясном лунном свете, являл собой волшебную картину. Справа от каравана глухо рокотал Оксус, слева тянулась ужасная пустыня Татарии^74 . Далее: Бухара


Бухара 1863
Арминий Вамбери
.. приехал из Хорезма ..
из "Путешествие по Средней Азии"
.. Х *Отъезд из Хивы в Бухару. - Три дороги. - Ходжа. - Ханка. - Оксус и переправа через него. - Великая жара. - Шурахан. - Базар. - Япкенари. - Аккамыш. - Тёйебоюн. - Удивительный разговор с киргизской женщиной о жизни кочевников. - Тюнюклю. - Аламан текинцев. - Каравану угрожает опасность, и он возвращается в Тюнюклю. - Караван вынужден бежать в пустыню. - Жажда. - Гибель верблюдов. - Шоркутук. - Медемин Булаг. - Смерть хаджи. - Буря. - Автор в опасности. - Радуш прием у персидских рабов. - Первое впечатление от "благородной Бухары".*		 .. На следующее утро я вышел в сопровождении Хаджи Салиха и еще четырех спутников осмотреть город и базары. Хотя нищета улиц и домов намного превосходит бедность, скрывающуюся за самыми жалкими жилищами персидских городов, а пыль по колено в "благородной" Бухаре произвела на меня совсем небла впечатление, я был все-таки потрясен, когда попал *[138] *в первый раз на базар, в гущу колышущейся толпы. Далеко не столь красивые и роскошные, как базары в Тегеране, Тебризе и Исфахане, базары в Бухаре представляют для чужеземца вследствие разнообразия рас, одежд и нравов поразительное, ни с чем не сравнимое зрелище. Большинство людей в толпе относится к иранскому типу, они носят белые или синие тюрба: белые - люди благородные и муллы, вторые, очень идущие к лицу, - купцы, ремесленники и слуги. Далее, можно заметить татарские физиономии всех оттенков, от узбека до киргиза; впрочем, можно, не видя лица, всегда отличить туранца от иранца по неуклюжей, твердой походке. В этой толпе, состоящей из двух главных рас Азии, представьте себе вкрапленных тут и там нескольких индусов (мултани, как их здесь называют) и евреев, которые носят как отличительный признак (Эламети тефрики^81 , который, согласно Корану, должен носить каждый немусульманин, чтобы не тратить на него приветствие "Салям алейкум! " ("Мир да будет с тобой!")) что-то вроде польской шапки и шнурок вокруг бедер. Индус с его красным знаком на лбу и желтым лицом мог бы сойти за пугало на большом рисовом поле, еврей со своими благородными, прекрасными чертами лица и великолепными глазами мог бы позировать нашим художникам, являя образец мужской красоты. Мы должны также упомянуть туркмена, чьи смелые огненные глаза сверкают ярче всех прочих; вероятно, он думает про себя, какую богатую добычу принес бы здесь аламан. Афганцев встречается очень мало; у них длинные грязные рубахи и еще более грязные свисающие вниз волосы, на плечи наброшен по римскому образцу полотняный платок, однако они мне кажутся людьми, которые, ища спасения, выбежали в полночь на улицу из горящего дома. ..
*XI* *Бухара. - Прием в текке, центре ислама. - Рахмет-Бий. - Базар. - Бахаад-Дин, великий святой Туркестана. - Против автора вы шпионы. - Судьба путешественников, недавно побывав в Бухаре. - Книжный базар. - Червь (ришта). - Снабжение города водой. - Бывшие и нынешние эмиры. - Гарем, правитель, семья правящего эмира. - Торговля рабами. - Отъезд из Бухары и посещение гроба Баха ад-Дина.* .. Это пестрое смешение бухарцев, хивинцев, кокандцев, кирги, кипчаков, туркмен, индусов, евреев и афганцев представлено на всех главных базарах, но, несмотря на то что все в толпе беспрестанно двигались в разные стороны, я не заметил и намека на шумную базарную жизнь, которая так характерна для Персии. Я держался рядом со своими спутниками и бросал беглые взгляды на лавки, в которых было больше русских галантерей и мануфактурных товаров и совсем немного западноевро, прибывших через Оренбург. Для путешественника они интересны в этом далеком городе только потому, что при виде куска ситца или наклеенной на него фабричной марки он испыты чувство, словно увидел земляка. Как забилось мое сердце, когда я прочитал слова "Манчестер", "Бирмингем", и как я боял одним только чтением этих слов выдать себя! Крупных лавок и крупных купцов очень мало, и, хотя кроме Рестейи чит фуруши (торговый ряд, где продается чит, т. е. ситец), насчитывающего 284 лавки, еще во многих других местах в городе торгуют ситцем, коленкором и перкалем, все же я берусь смело *[139] *утверждать, что мои друзья Ханхарт и К° в Тебризе одних лишь этих товаров сбывают столько, сколько весь город Бухара, несмотря на то что его по праву именуют столицей Средней Азии. Интересное для чужеземца на базаре в Бухаре та его часть, где выставлены товары, производимые местной промышленностью; двухцветные полосатые узкие хлопчатобумажные ткани, называе "аладжа", шелк - от тонких платков, напоминающих паути, до тяжелого атреса - и особенно изделия из кожи играют здесь главную роль. Следует отметить искусство изготовителей поясов, но больше впечатляет мастерство сапожников. Мужские и женские сапоги совсем неплохи: мужские - на высоких заострен каблуках, суживающихся на концах до размеров шляпки гвоздя, женские немного неуклюжи, но часто украшены тончай шелковой вышивкой. Нельзя также не упомянуть базар и лавки, где разложены одежды светлых тонов, блестящие, со множеством складок. Житель Востока, который только здесь раскрывается во всей своей оригинальности, любит "чахчух", т.е. шуршание одежды, и мне доставляло большое удовольствие наблюдать, как покупатель в новом чапане (костюме) прохажи взад и вперед, чтобы проверить силу звука. Все это - изделия местной промышленности, и все они очень дешевы; именно поэтому бухарский рынок одежды снабжает всех правоверных вплоть до Китайской Татарии фешенебельными костюмами. Киргизы, кипчаки и калмыки обычно тоже заглядывают сюда из пустыни, и дикий татарин с косыми глазами и выдающимся вперед подбородком смеется от радости, обменяв свой костюм, сделанный из грубой лошадиной шкуры, на легкий ектай (вид летней одежды). Здесь для него - высочайший уровень цивилиза; Бухара - это и Париж и Лондон. .. Я всегда избегал этих ужасных сцен и охотнее бывал в чайной лавке китайца из Комула, (Комул отстоит на 40 станций от Кашгара и на 70-от Бухары.) который в совершенстве владел турецко-татарским языком и считался здесь мусульманином. Он был очень добр ко мне, а ведь как далеко находились друг от друга страны, где мы родились! Он много рассказывал мне о прекрасных местах, нравах и замечательных блюдах своей родины. Особенно сведущ он был в чайном деле и очень оживлялся, когда говорил о чайном кусте, у которого на одном стебле растут листья, имеющие такой разнообразный вкус. У него в лавке было до 16 сортов, которые он умел различать на ощупь. Чай был следующих сортов: 1) кыркма, 2) ахбар, 3) ак куйрук, которые редки в Средней Азии и Китае, но в большом употреблении в России, Персии и Европе; 4) кара чай, 5) сепет чай, которые, как китайский кнастер^86 , продаются в форме плиток; их пьют только утром со сливками и солью, они *[145] *действуют очень возбуждающе; 6) шибаглу, 7) горэ шибаглу, 8) шивин, 9) ит келлеси, 10) бёнге, 11) пошун, 12) пу-чай, 13) тунтей, 14) гюльбуй, 15) мишкгёз, 16) лонка. Все это - сорта зеленого чая, так как только его любят в Северном Китае и Средней Азии. Лонка-чай считается наиболее благородным, и для одной чашки, равной нашим двум, достаточно одного - единственного листочка. (Обычный покупатель судит о чае по листу, т.е. по вываренным чайным листочкам, которые у хорошего чая должны быть нежными и мягкими.) Я извлек так много для себя из рассказов моих спутников по пути из Тегерана сюда, что через восемь дней, проведенных в Бухаре, я был здесь уже как дома. Вначале меня всюду водил Хаджи Салих, позже я продолжал осмотр города, посещение базаров и медресе один и сопровождал своих друзей только тогда, когда нас всех вместе приглашал живший здесь китайский татарин. Там нас обычно угощали национальными блюдами, которых мои друзья, а именно Хаджи Билал и его близкие, уже давно были лишены. Из этих блюд я хочу описать одно и реко его европейскому читателю как очень вкусное ку. Речь идет о мантах, своего рода пирожках, которые начиняются рубленым мясом, смешанным с жиром и пряностя, и варятся очень своеобразно. На огонь ставят котел с водой, сверху его закрывают, оставляя только одно отверстие, с кулак величиной. Над ним устанавливают три-четыре решета, которые плотно закрыты, причем нижнее приклеено к котлу тестом. Когда вода закипит и решета в достаточной мере наполнятся паром, манты кладут сначала в верхнее решето, затем в нижнее, где их оставляют надолго, пока не поспеют. Не странно ли, что китайцы применяют пар даже для своих кушаний? Сваренные манты часто обжаривают в жире, и они получают тогда название "занбуси" ("дамский поцелуй"). У моих друзей из Кашгара и Яркенда еще много своеобразных блюд, но передадим рецепты тому, кто захочет написать татарскую поваренную книгу. .. Мы пробыли в Бухаре 18 дней, и я не мог больше задерживать своих друзей; пора было отправляться в Самарканд. Жизнь в Бухаре, где нам все только пожимали руки, но не давали ни *[152] *гроша в качестве подаяния, сильно расстроила наши финансы. Сбережения, сделанные в Хиве, пришли к концу, и, подобно многим другим, я продал своего осла; отсюда следовало дви в нанятой повозке. Некоторые члены нашего каравана, те, что были из Ходжента и Коканда, уже отделились от нас и отправились одни в более короткое путешествие; только андижанцы и китайские татары остались с нами, но из Бухары в Самарканд мы отправились разными путями.* *Я, Хаджи Салих, Хаджи Билал и его свита решили пойти по прямой дороге, тогда как остальные, шедшие пешком, пожелали идти через Гидждуван, чтобы совершить паломничество к гробу святого Абдул Халика. (Ходжа Абдул Халик (именуемый Гиждувани, умер в 1601 г) был современ знаменитого Пайанде Замини и, как великий аскет и ученый пользуется славой святого.^93 ) Так как многие бухарцы хотели сопровождать меня на моем обратном пути в Мекку, мне пришлось пойти на хитрость, чтобы отделаться от их общества, потому что для обеих сторон было бы несколько неловко, если бы мы вместо Каабы прибыли на берега Темзы. .. *XII* .. Что касается внутреннего убранства мавзолея, то чрезвычай искусно выполненные арабески с богатой позолотой и вели синевой лазури в самом деле поразительно красивы. Гробница Месуме Фатьмы (Сестра имама Ризы умолила халифа Мамуна дать ей разрешение навестить брата, жившего в ссылке в Тусе. По дороге туда она умерла в Куме, и ее гробница, внутри которой до меня не бывал ни один европеец, - высокочтимый объект паломничества) в Куме (Персия) не может идти в сравнение с мавзолеем, несмотря на то что отделка ее роскош, тогда как красота мавзолея скромна. В головах могил стоят два рале (столы с откидными крыльями), куда на Востоке кладут священные книги и перед которыми муллы день и ночь по очереди читают Коран. За это они получают из вакфа (благо учреждения) этого тюрбе^100 хорошее жалованье. Их, так же как мутавалли (инспекторов), издавна берут из ногайских татар, поэтому и теперь там было несколько светловолосых старших смотрителей. Далее: Самарканд


Самарканд 1863
Арминий Вамбери
.. приехал из Бухары ..
из "Путешествие по Средней Азии" (выборка со словом "татар")
.. Помимо названных монументальных памятников есть еще отдельные башни и куполообразные постройки, творения про веков. Насколько это было возможно, я обследовал их все, но, несмотря на все мои старания, не смог обнаружить никаких следов знаменитой греческой и армянской библиотеки, которую, согласно широко распространенному преданию, по Тимур перевез в Самарканд для украшения своей столицы. Эта басня, каковой я ее считаю, обязана своим проис чрезмерному патриотизму армянского священника по имени Хаджатор, который будто бы приехал из Кабула в Самар и там нашел огромные фолианты на тяжелых цепях в баш, куда ни один мусульманин не осмеливался войти из страха перед джиннами. Позже, если я не ошибаюсь, один французский ученый включил эту басню в "Историю армян", и так как мы, европейцы, не менее жителей Востока любим позабавиться вся вещами, окруженными таинственным мраком, нам, т.е. нашим исследователям древностей, захотелось поверить, что азиатский завоеватель мира отправил несколько сот мулов, нагруженных греко-армянскими манускриптами, за 120 переходов в свою столицу, для того чтобы его татары принялись изучать иноземные языки и историю.		 .. Слова моего благородного друга сильно подействовали на меня, и тем не менее я еще несколько часов боролся со своим первоначальным решением. Путешествие по суше в Пекин через древние земли татар, киргизов, калмыков, монголов и китайцев путем, на который не отважился бы даже Марко Поло, было в самом деле грандиозно! Однако голос благоразумия шептал мне: пока довольно! Мысленно я бросил взгляд на расстояние, которое осталось позади, и увидел, что даже теперь у меня нет предшественников ни в отношении длины пути, ни в способе его преодоления; тогда я сказал себе, что было бы прискорбно пожертвовать уже накопленным опытом, как он ни мал, ради опасной и неопределенной цели. Мне всего 31 год, думал я, у меня еще все впереди, а теперь лучше вернуться. Хаджи Билал пошутил, что у меня не хватает мужества; может быть, европейс читатель согласится с ним, но местный опыт научил меня, что в данном случае нельзя пренебрегать турецкой пословицей: "Лучше яйцо сегодня, чем курица завтра". Мои приготовления к отъезду были уже в полном разгаре, когда эмир торжественно въехал в город; об этом событии было объявлено за несколько дней, и множество народа собралось на Регистане, сам же въезд не ознаменовался особой пышностью. Процессию открыло около 200 сарбазов, натянувших поверх *[167] *нескладных бухарских халатов какие-то изделия из кожи, по каковой причине они стали называться регулярными войсками, сзади них ехали всадники со знаменами и литаврами, сам же эмир Музаффар ад-Дин и его сановники в белоснежных тюрбанах и широких шелковых одеждах всех цветов радуги походили скорее на женский хор в опере "Навуходоносор", чем на татарс воинов, и лишь свита, в составе которой выделялись несколь­ко кипчаков с характерными монгольскими чертами лица, воору стрелами, луками и щитами, напомнила мне, что я в Туркестане. День въезда эмир объявил народным праздником, и по этому поводу на Регистане поставили несколько гигантских котлов, в которых готовили царский плов. В каждый котел клали мешок риса, трех разрубленных на куски баранов, огромную сковороду бараньего жира, из которого у нас сделали бы пять фунтов свечей, и небольшой мешок моркови. Так как плова давали сколько угодно, все ели и пили отважно. .. Далее: Керки - переправа через Аму


Керки 1863
Арминий Вамбери
.. возвращается из Самарканда ..
из "Путешествие по Средней Азии" (выборка со словом "татар")
*XIII* .. Оксус, текущий между двумя упомянутыми возвышенностя, почти в два раза шире, чем Дунай между Пештом и Офеном. Течение очень сильное, но, несмотря на это, есть песчаные отмели. Наша переправа длилась целых три часа, потому что, на наше несчастье, нас относило вниз по течению. Даже если переправа совершается при наиболее благоприятных условиях, а именно летом, когда вода в реке самая высокая, на нее тратят добрых полчаса, так как никому ни разу не удавалось провести *[173] *лодку, не посадив ее на мель; лодочнику приходится слезать в воду и с помощью каната перетаскивать лодку через мелкие места. К счастью, жара была не такая сильная, как при нашем переезде у Ханки, и нам не пришлось много страдать.		 Перевозчи оказались достаточно гуманными и не взяли с нас денег. Но едва мы ступили на другой берег, как нас задержал дерьябеги^106 губернатора Керки. Он обвинил нас в том, что мы - беглые рабы и пробираемся на родину, в свою еретическую Персию. Он приказал нам следовать со всеми пожитками за ним в крепость, где нас допросит сам губернатор. Можете себе представить, как меня удивило это подозрение. Трое моих коллег, физиономия и язык которых явно выдавали их происхождение, вовсе не тревожились, и действительно их скоро отпустили. Со мною они возились дольше. Но когда я увидел, что они силой хотят отнять у меня моего осла, мною овладело бешенство, и, перемешивая татаро-тюркский диалект с константинопольским, я совал им свой паспорт и, горячась, требовал, чтобы они показали его бию (губернатору) или провели к нему меня самого. Далее: Афганистан, Балх


Бухара 1866
Мухаммед Галия Исхаков
.. из Троицка ..
Волков И.В. - "Железнодорожные коммуникации как фактор развития Русского Туркестана"
.. в 1866 г. троицкий купец Мухаммед Галия Исхаков отправил из Бухары 345 верблюдов с товаром, и 214 из них были потеряны в пути2.
2 Центральный государственный архив Республики Узбекистан (ЦГА РУз). Ф. 33. Оп. 1. Д. 40. Л. 5
 Далее: Троицк


Бухара 1866..68
Война с Бухарой.. .. взятие Джизака в 1866..
1717..1873_Turkestan_rus_army_map
 История взятия Ташкента подробно описана многими авторами. Тут важно подчеркнуть принципиальный момент - настоящего сопротивления не было. Торговцы были заинтересованы в порядках которые наводил Петербург. Эта колониальная система обладала силой и разумом для взаимовыгодного сотрудничества. Религиозное сопротивление нейтрализовалось северными татарами доказывающими отсутствие проблем с Петербургской властью. Однако продвижение к Бухарскому эмирату было уже другим. Джизак в 1866 был разбомблен артиллерией, что указывает на ожесточенное сопротивление. А битва за Самарканд и Бухару в 1868 привела к договору с Эмиратом типа - дружим и зла не помним (хотя Самарканд у него оттяпали:) Яркие картинки этой "дружбы" можно видеть у Верещагина.. в результате он сам из крутого военного художника (при каждом удобном случае хватающегося за Кольт :) превратился в унылого пацифиста.. Хотя история США и России шла параллельно, но у нас в 19 веке (с 1781) победил европейский гуманизм и сотрудничество с "индейцами" (татарами :) А вот события 20 века и особенно нынешние показывают полную зависимость Москвы от Вашингтона (и Тель-Авива как оператора) и гуманизм теперь в РФ юридически приравнивается к экстремизму.. Татары уже не те :(только не путайте книжников, мусульман, иудеев с воеваками, казаками и сионистами.. последние что-то раздухарились не на шутку) Далее: Хорезм 1873


Самарканд 1868
Взятие Самарканда..
Верещагин о Туркестане
.. Осада продолжалась в течение семи суток. В письме В. В. Стасову от 2 октября (20 сентября) 1882 г. В. В. Верещагин так описал оборону крепости:		 «Самарканд был уже взят. Кауфман, не укрепивши достаточно цитадель, ушел вперед. Я остался с намерением поехать в путешествие, так как пыль и крики мало знакомили с настоящею войною. В это время массы неприятеля обложили крепость и через день пошли на штурм. Я, как услышал выстрелы и крики «ура!» на стенах, <…> схватил револьвер и побежал в самое опасное место, где пробыл 9 дней. <…> Я поспевал всюду, на всех вылазках был впереди, несколько раз схватывался в рукопашную, и только вовремя подоспевшие солдаты выручали из верной смерти, так как накидывалось на меня иногда по нескольку человек. Когда уставшие солдаты не двигались с места, я нагружал трупы на арбы. Около меня было убито (второй день штурма) 40 человек, из которых некоторые залили кровью мое пальто. Я получил страшный удар камнем, которых сыпался на нас град из-за сакль, в ногу; крови вытекло немало, но я стыдился показать себя раненным камнем, как это сделали некоторые офицеры. <…> Кажется, мне приписали спасение нашей пушки, по крайней мере офицеры тут же после битвы поздравляли меня с первым крестом, что мне было дико, так как все это я делал для забавы. Долго рассказывать все отдельные случаи отбития штурмов днем и ночью. <…> Весь гарнизон звал меня Василий Васильевич – честь». За проявленные при обороне Самаркандской крепости героизм и мужество В. В. Верещагина наградили Георгиевским крестом 4-й степени. Художник гордился этим, хотя обычно к наградам относился довольно равнодушно. ..


Следующая часть: Амударьинский регион 1872..83