Ташкент 1953..55

anvarkamal@mail.ru

 Flag Counter

Ташкент 1950..52
2025-12-22

Сквер 1953 март

Смерть Сталина..
1953-03 Ташкент — Сквер (Владимир_Карасик)
06/11/2020 olga:
Эта фотография уникальна не «Пятаком» а тем что сделана не 9 марта ..и не 10 или 11 . а в какое то другое время попозже….Солнце на фотографии вовсю ..ветки деревьев зеленеют , да и лица людей уже другие ….Первые дни с 5 по 8..я толком не помню …помню только шушуканье персонала детского садика…и дома гнетущая тишина. 5-8 температура воздуха уже как то прогрелась ..и родители вынесли бельё сушить на улицу..и вот по тарелке объявляют что Сталин умер .(.а до этого всё вещали о состоянии здоровья )..и входит в комнату мама с охапкой белья ..и услышав -роняет бельё на пол . ..После 8 погода испортилась -было холодно , дождливо ..и страшно …..
1953-03 Ташкент — Сквер — прощание со Сталиным
 Возможно 9 марта нас старшую группу садика повели в Сквер ..там тётки из озеленения всунули в руки кулёчки с маргаритками ..и мы стали руками сажать ..кто то даже прямо в кулёчках эти самые маргаритки ..Если накануне было вполне прилично с погодой ..то на момент проведения акции пошёл моросящий холодный дождь ..и мне помнится даже со снегом ( обстановка как на фотографии , а цветы мы сажали где то слева )..И вот стоим мы под этим дождём ..в демисезонных пальто( помню у меня было серого цвета ) ..лёгких ботинках и мёрзнем ..а взрослые толкают речи ..Потом всё как то скомкано заканчивается мы бегом бежим назад в детский сад .. долго не можем согреться …Потом нас кормят и кто рядом живёт -тех отпускают домой самостоятельно без родителей..
1953-03 Ташкент — Сквер — прощание со Сталиным2
 Больше я в садик не ходила ….Вечером , когда пришла мама с работы .. ..мы как все отправились в Сквер.. Бабушка и мама в чёрном ..когда подошли к Скверу.. там уже некуда было встать .. народ мялся около этого самого Пятака .. и вот от этого Пятака до памятника яблоку негде было упасть ( какие там цветы, которые мы сажали , все было завалено чем то и вытоптано )..Если кто падал в обморок ..как это случилось с какой то женщиной ..то тело несли на руках поверх голов ..Горе было искреннее и глубокое ..
1953 Ташкент — Сквер с цветами Сталину
1954 Ташкент — Сквер — Сталин (Виктор Самойлов)

Ташкентские муллы..
из "Дети мулл"
 В 1953 умер в Ленинграде Шахимардан-хазрат (66 лет), а в 1954 в Ташкенте — АбдульВадуд Фатахутдинов-127 (72 года) и ХабибРахман Файзи-129 (ташкентский мулла, муж дочери Майдута Ахтямова.. 70 лет.. фото могилы на Миноре).
Почему так получилось — загадка. Может кончились силы у поколения 1880-х годов рождения, а может это связано с политической ситуацией в стране — смертью Сталина и убийством Берии..
Фахим Ильясов «Шахимардан-Хазрат»:
 .. А в Ташкенте после отъезда Хазрата арестовали его сына Абдурашида и продержали в тюрьме два года. Выпустили его только после смерти Сталина в 1953 году. .. Из семьи муфтия Риза-казы Фахретдинова в Ташкенте оказались Альмира (врач Правительственной больницы) и Диляра (доктор искусствоведения, автор книг о старинных ювелирных изделиях) — дети Фирдаус и ГабдельАхата Риза-Фахриддин-улы.
(фото семьи в Москве 1928)		 А вот еще уточнение по судьбе потомков великих мулл от Фахима Ильясова..
Добрый день, Анвар!
Спасибо за письмо. Вы правы, Абдульвадуд — Хазрат приходится родным дядей моему деду Шахимардану- Хазрату Мухамадшакир угли. Покойная дочь Абдульвадуда — Хазрата Марва-опа жила на Германа Лопатина, в этом доме и умер Абдульвадуд — Хазрат. Он похоронен на Кукче.		 Фаузия Хабибрахмановна Файзи-129
37..39 лет		 .. на фото ансамбля Рашита Вагапова..
millattashlar.ru
 В 1953-60гг. хормейстер Академического Большого театра оперы и балета Узбекской ССР им. А.Навои.

Кукча ~1955
Заббаровы..
1955~Tashkent-Dzhar-aryk_Zabbarovy_i_Ismailovy-15
арх-Сании-Исмаиловой;
Стоят-слева:
Дети Галимы и Абдуллы - Таскира, квартирантка, Фирдоус, Махмуд
Сидят-слева:
Флюра с Рафкатом Махмудовы-15, Нагима и Зариф-бабай Исмаилов-15 67 лет, Галима.		 Марьям умерла в 1953. Семья её брата Абдуллы Заббарова жила на улице Токачи (недалеко от знаменитой семьи кузнеца Шамахмудова). Там были дачные участки. После смерти Марьям, Зариф-бабай в тот же год съездил в Казань и привез новую жену - Нагиму Тазееву. Она недавно освободилась из тюрьмы, а Зариф-бабай сидел трижды. Детей эта поспешность обидела. На этом фото, возможно, посещение родственников с новой женой. Также с ними Флюра, жена Талгата, с маленьким Рафкатом 1954 г.р.

О семье Зариф-бабая смотрите в ПаркКирова 1953-55
1955~Tashkent-Dzhar-aryk_Mahmud-Zabbarovy_i_Zarif-Ismailov-15
арх-Сании-Исмаиловой;
Махмуд Абдулла-у Заббаров и Зариф Исмаил-у Исмаилов-15

ТашГУ 1953
Баки Халидов
48 лет		 .. преподает в ТашГУ..
2025 Баки Закирович Халидов, участник Великой Отечественной войны
 .. заведующий кафедрой ирано-афганской филологии (1953–58) ..
2015 Баки Закирович Халидов (из воспоминаний его младшего сына, профессора биологического факультета КГУ Ахмета Бакиевича)
Б.З.Халидов на Восточном факультете Ленинградского госуниверситета защитил кандидатскую диссертацию «Арабские заимствования в современном литературном языке пушту». В 1953 г. ему было присвоено звание доцента. С 1953 г. по 1956 г. Б.З. Халидов заведует кафедрой ирано-афганской филологии, ..

.. Двухкомнатную же квартиру в современном доме семье отца от ТашГУ предоставили лишь в 1953 г.

 Далее: Ташкент 1956..58

УзбекФильм 1953..55
Зайнаб Садриева
39..41 год
.. артистка театра Хамзы..

prtuz.tatarstan.ru
 .. Снималась она и в других узбекских фильмах, дебютировав еще в 1953 году в картине «Бай и батрак». Однако ролей было немного. Во многом, короткая фильмография Зайнаб Садриевой была следствием и общего состояния узбекского советского кино, больше ориентированного на жанр приключенческих фильмов – истернов, в отличие, например, от жанрово и содержательно разнообразной мощной киргизской киношколы. Исполняла роль первой жены бая - Пошшаойим.. Эту роль она исполняла в театре Хамзы еще до войны.
Далее: УзбекФильм 1961
1953_artisty-t-Hamzy_v_filme-Bai-i-batrak
 Загит Зарифович Сабитов 42..44 года
.. был ассистентом режиссера Эйзенштейна на съемках фильма «Большой Ферганский канал»..
uzbekkino-ussr.asia
 Загит Сабитов режиссер-постановщик более 15 фильмов - «Встретимся на стадионе» (1955)..

Явдат Ильясов
34..36 лет		 .. литсотрудник в газетах..

prtuz.tatarstan.ru
 Исторические повести и романы: «Стрела и солнце» (1954) Далее о нем в Ташкент 1956..58

Юридический институт - ТашГУ
 Шавкат Закариевич Уразаев
26..28 лет
tatarica.org
 .. в 1949–1955 гг. работал там же на кафедре теории и истории государства и права.. С 1955 г. в Ташкентском университете.. Далее о нем в Ташкент 1965..67

Центр - Урда - Хадра 1954
Шадман Дулатов
17 лет		 .. учится в техникуме при Текстильном комбинате..

Автобиографическая повесть сына Аюпа мурзы Дулатова
В выходные дни нас приобщали к культурной жизни столицы, организовывали походы в театры, ТЮЗ, имени Хамзы, имени Мукими, оперы и балета им. Навои, а также в музеи столицы.. Организовывали Праздник песни, изучали гимн Республики и национальные песни, несколько тысяч учащихся на футбольном стадионе «Спартак» под звуки оркестра, руководимого композитором Мухтаром Ашрафи, хором исполняли песни на узбекском языке, в общем постоянно чем-то были заняты. .. Я часто встречался со своим старшим братом, студентом, в институтском общежитии. Общежитие Ташкентского института ирригации и мелиорации сельского хозяйства до 1954 года располагалось на Урде, на улице Абдуллы Тукаева, мне было удобно добираться до Урды (в настоящее время на месте старого общежития высится современное здание Бизнес-центра). В 1954 году Аман Дулатов, окончил учебу в институте и, получив диплом инженера-механика, был направлен на работу в город Карши..
Далее о нем в Амударья 1953..55
ГЛАВА 7. ПУТЕВКА В ЖИЗНЬ
В августе 1954 года после экзаменов я стал слесарем-сантехником 5 разряда, а аттестат об окончании училища отправили на предприятие, где я должен был отработать как минимум 2 года. Меня одного из училища по разнарядке направили на стройку поселка городского типа, при предприятии п/я №29, поселок этот строился недалеко от города Ангрен Ташкентской области.		 Далее: Ангрен 1954

Консерватория 1954
1954 Ташкент Консерватория виньетка (Бела Фельдман)
Ташкентская государственная Консерватория
Выпуск 15

1949 — 1954

 Сверху-слева-1-ряд:
..ксакова Н.И., Флорентоева А.Р., Берлин А.А., Депта А.Н., декан Литвинов А.Н., директор профессор Мухтар Ашрафи, Зам.директора по научной и учебной работе О.С. Поликарпова, Губайдуллин Р.Г., Лир Р.Б., Азимов Х.Ф., ..		 2-ряд:
Коммер С.А., Корнеев А.А., Ерофеева Н.А., Ильясов А., Бреслер И.Э., Петросьянц А.И., Иванова М.К., Турсунов Х., Мерсесова Л.П., Вальберг Б.В., Арш..		 3-ряд:
Миронов Г.А., Зародина Е.В., Некрасов Г.М., Рыбушкина В.М., Алимов М.Г., Рахимов Х., Ибрагимов М.А., Пятигорская Э.И., Беньяминов С.Г., Абрамова С.П., Аса..		 4-ряд:
Шамшидова М.Б. [* похоже Шамшидовы-55], Космодемьянская О.А., Жданов Е.М., Ильясова В.Г., Штерн Д.Н., Кучкаров Г., Султанов А., Знаменская Г.Н., Адигамов Н.Х., Кускова Е.А., Ибраги..

Куйлюк 1953..55
Сафаровы-Кабировы

Онькай.. 66..68 лет
Инесса 17..19 лет

 .. жили на УзБУМе..
из Автобиографической повести Инессы Башкирцевой опубликованной на Письмах о Ташкенте гл.4
 Нашу семью спасало то, что наша бабушка хорошо шила, она шила буквально всё: и постельное, и нижнее бельё, и подшивала, и переделывала нам платья и рубашки. В то время это было очень экономно иметь швейную машинку и уметь шить. Мне нравилось смотреть, как Онькай шьёт и кроит. Она шила себе все свои короткие, но взрослые платья всегда с длинными рукавами и большими внутренними карманами, которые служили ей и сумочкой, и шкатулкой, чтобы всё необходимое было под рукой. Платья эти были свободные на прямой кокетке как национальные узбекские платья. И мне Онькай сшила очень красивое маркезетовое платье с синими цветочками на белом фоне, с оборками на кокетке, мне оно очень нравилось.
По сути, меня Онькай и научила шить.		 Когда я училась на первом курсе, мне очень захотелось новое платье. У нас было много выкроек. Большой комод был забит выкройками. Нам подарили красивый штапельный отрез светло-зелёными маленькими цветочками. Мне понравилось платье с круглой белой кокеткой и широким чёрным блестящим поясом с пряжкой. Мода была на широкие пояса-ремни. Денег на портниху не было, и ждать я не хотела. Я надумала быстренько сшить сама. Я сколько раз видела, как быстро и просто шила свои платья бабушка. Я купила для Онькая несколько конвертов с марками, атласные разноцветные ленточки по одному метру за сущие копейки и поехала на Куйлюк. Попросила Онькая скроить, а сошью сама. Она скроила, у нее нашёлся кусочек белого штапеля на кокетку, которую она мне помогла. Я была так обрадована, что пообещала ей со стипендии купить отрез на платье. Дома я за два дня полностью всё пошила.
Это платье я долго носила, с него даже фасон брали.		 С тех пор и до сих пор я шью и для себя, и для продажи. Такая удобная и простая в работе эта машинка «Zinger», шьёт с любой ниткой и не рвёт.
И как это здорово иметь бабушку-портниху! Ещё я от Онькая переняла привычку к письму, любовь к писанию. Я много чего записываю, переписываю, пишу о чём мне нравится и о чём думаю. Выходит, что моё детство на Куйлюке, которое в их доме мне не нравилось, благодаря Онькаю даром не прошло: я многому научилась у нашей маленькой бабули.
Как же пригодились твои заботливые уроки рукоделия, Онькай! Светлой памяти!
УзБУМ 1953
Инесса 17 лет

68-школа 10-класс..

 Конечно, я была очень довольна жизнью, ничего не скажешь, очень. Меня приняли в комсомол в Райкоме комсомола Ленинского района. Я тщательно учила Устав ВЛКСМ, но мало чего из Устава спросили, я ответила. В общем, жизнь била ключом, «жить стало хорошо, жить стало веселее», и вдруг: «Умер Сталин». Когда директор школы пришёл с этим известием, мы разучивали танец «Молдованка» с новой молодой учительницей — парный танец в фойе школы под ля-ля-ля, готовились к выступлению. Директора все уважали, он преподавал историю. Рассказывал очень интересно, и мы слушали, сидели тихо. Он был для нас авторитетом. Наши все учителя плакали, а директор не плакал, это я запомнила. Вообще-то, мужчины не плачут. Сталина любили за наше счастливое детство. Мы были уверены, что мы живем в самой прекрасной стране, победили фашистов в очень тяжёлой войне — В.О.В. — и сейчас строим коммунизм. Я тоже со всеми солидарно переживала, молчала, но недолго. Вскоре я об этом обо всём позабыла, потому что заканчивался выпускной десятый класс, который тянулся очень долго, а мы снова переехали на другую квартиру. В старших классах мы читали и Мопассана, и Дикенса. Мальчики из 31 шк. приглашали нас на вечер. Две девочки уже дружили с мальчиками, они приглашали своих подруг на танец, как только включали радиолу. С нами на вечере были учителя из этой школы. Рита Полякова дружила с Юрой Кученковым, мы его звали Кучум. Он был высокий, очень красивый мальчик. Мне нравился Кутепов старший, он не танцевал, а стоял рядом с нами девочками около окна, разговаривал, шутил. Однажды один мальчик из этой школы Куперт окликнул меня, когда я шла домой, и мы с ним стали о чём-то разговаривать. Мама выходила из ворот, увидела нас и злостно окликнула: «А ну-ка, сейчас же домой, совсем уличная стала… уже с мальчиками…» Было так обидно, что мама так грубо разогнала нас, обругала ни за что, и ни про что, я расплакалась и крикнула: «Я больше домой..!» От обиды плача шла не ведая куда, пришла к Рите, ей всю эту ситуацию обрисовала, она мне посочувствовала и сказала: «Паразиты — эти родители!» Я её попросила сказать, что меня нет: «Или мне к Свете пойти?» — «К ней хозяйка никого не пускает, оставайся». Подробности уже не помню, но хорошо запомнила как меня ловили на улице мама вместе с Дау-опаем. Оказывается, когда я убежала, мать с ног сбилась, разыскивая меня и поехала на Куйлюк: «Инночка из дома убежала». С тех пор прошло много-много лет, когда я рассказывала, как они вдвоём гнались за мной. Все очень удивлялись моему такому поведению, не верилось им. Я и сейчас помню их, бегающих по нашей улице «Восьмого Марта» уже не молодых женщин: мама с одной стороны улицы, Дау-опай с другой, надеясь поймать меня в кольцо и кричали: «Вернись! Кому говорю?» Потом мне мама ультиматум поставила: «Вот что, Инночка! Из дому ни разу! Ты — не маленькая, должна понимать». Я обиделась, ещё раз из дома убегала, второй раз, когда в институт ходила на консультацию.
Ассакинская 1953
Инесса 17 лет

Попытка поступления..

 После окончания школы начинаются первые жизненные испытания. Как быть дальше, куда пойти учиться? Для меня это было очень чувствительно, я боялась. Будучи фактически бездомными, мы много адресов поменяли, жили на съёмных квартирах. Частые переезды, разные школы расхолаживали, хороших знаний нет, не знаю грамматику, алгебру и геометрию, не знаю физических и химических формул и задач, не знаю исторические даты. Как же я буду сдавать экзамены?! Девочки в классе говорили, куда они пойдут учиться, а я ума не приложу. И как-то у меня получилось, у меня часто находилась верная оценка. Я, вообще, никогда не давала волю печали или гневу, и случай помог. «Нас всегда подстерегает случай». В наш выпускной класс пришли новые ученики — мальчики. Школы женские и мужские объединили. Это было так необычно, мальчики были такие вежливые, тихие, помогали по урокам и добрейшие были к нам отношения. Первое время так было. Вот эти ребята всё знали про ВУЗы и растолковали мне, что легче всего поступать в Политех, там нет конкурса, и лучше на Стройфак, там легче учиться, остальные: Энергофак, Хим.-тех. фак, Радио-технические факультеты трудные, а на Стройфаке только один предмет трудный — сопромат. И я пошла сдавать документы на Стройфак: трамвай №3, остановка Ассакинская, ул. Каблукова.
Там я познакомилась с одной девочкой, которая работала лаборанткой, она в прошлом году провалила экзамены, мама устроила ее работать на факультете, а девочке не понравилось. «Надо весь день сидеть там, я так не могу… давай с тобой вместе будем готовиться, хочешь?» — «А где?» — «В институте есть адреса хозяек, которые сдают комнаты студентам, я скопила немного денег». И мы с ней вдвоём решили снять комнату. Дело в том, что эта моя новая знакомая была тоже обижена на свою маму.		 Почему именно с ней я познакомилась? Да потому что рыбак рыбака видит издалека: по глазам, по словам, по разговору мы быстро нашли общий язык, как будто кто-то нас подтолкнул друг другу, и мы сразу пришли к одному решению — уйти из дома: оба были в обиде, нас обидели наши мамы, и это — основание. Дома я снова собрала свой чемодан и спокойно ушла из дома уже по-настоящему. Я была оторвой, если решилась на такое, и мы с моей новой знакомой, она тоже с чемоданом пошли на квартиру по адресу. Это была Ново-Московская улица, собственный дом прямо против входа в Ирригационный институт у одной русской семьи, муж и жена, оба среднего возраста. Они нас поместили в первой проходной комнате, диван и раскладушка. Мы заночевали. Утром хозяева вдвоём стали нас расспрашивать, и, наверное, что-то заподозрили, и нам пришлось уйти восвояси. Мы с чемоданами пошли сначала к девочке домой. Они жили на той же ул. Каблукова, но на одну остановку дальше. Я у них пробыла до прихода ее мамы, потом ушла домой со своим чемоданом.
А кому мы были нужны кроме мамы?		 Первый экзамен был математика письменный, я получила двойку, то есть провалилась. Я, конечно, расплакалась, расстроилась ужасно, и меня стал успокаивать один парень из приёмной комиссии — первокурсник. Он сказал: «Не плачь, я посмотрю твою работу, исправим отметку». Так и сказал. Они с другом-студентом собирали наши листы после окончания экзамена. Этот парень был Хиля, как его звали друзья. Вот так я познакомилась с Юрой — Георгий Юнгвальд-Хилькевич — ныне знаменитый кинорежиссер, снявший фильм «Три мушкетёра» с талантливым актером М.Боярским, еще «Узник замка Ив и другие». Юра дал мне свой домашний адрес, чтобы я зашла узнать. Они жили в центре города, рядом со Сквером Революции на ул. Пролетарская, дом 4. Большой трёхэтажный дом, расположенный углом, подъезд слева от входа квадратного двора, квартира на втором этаже, дверь налево. Дверь открыла его мама, я сказала, мне нужен Юра на минутку. Он сразу вышел радостный, но ничего не получилось, он сказал мне, не думай, я тебе на следующий год всё решение сделаю, а ты готовь остальные предметы, а математику я тебе точно напишу, я обещаю. Добрейшей души человек.
Конечно, кто ему первокурснику разрешит брать письменные работы абитуриентов? Тем более исправлять оценку.		 Юра с друзьями часто стояли на углу университета САГУ и ул. К. Маркса. Это — наш ташкентский «Бродвей», а для них, — счастливчиков — это их улица, где они постоянно прогуливались. Молодые люди были одеты с иголочки, не как наши ребята, на них самые добротные и модные одежды, обувь отменного качества.
Джар-куча 1953

Снова переезд..

 Сначала переехали к знакомым — к Шамси-Камар-опаю на ул. Джар-Куча.
Это была комната со многими нишами в стене, в которые складывают стопками курпачи — стёганные вручную одеяла — длинные тонкие национальные матрасы, их в семьях бывает много. Мама эти ниши закрывала с сюзане, а некоторые использовали как книжная полка.		 У Шамсэ-Камара была невестка молодая Мунира и её двое детей, младшего звали Мансур, я его полюбила, а он — меня, из-за него я к ним приходила, когда мы уже у них не жили.
Один раз он мне сказал, провожая до калитки: «Иниса! Тогэн кильгач, нарса опкильма». — Ещё раз придёшь, ничего не приноси». Ребёнок укорял меня по-детски прямо, так как я приходила с пустыми руками, надо было хоть конфетку дать. Когда приходишь к ребенку, надо гостинец, какое-нибудь лакомство принести, не знала я.		 Мунира была еврейка, её сироту взяли совсем маленькую, когда во время войны эвакуировали в Ташкент детей-сирот, лишившихся родителей, с ранних лет, испытавших ужасы войны, приняли в свои семьи наши ташкентские жители. Одна узбекская семья усыновила одиннадцать детей. В то время ещё не было никаких пособий от государства, никакого опекунства. Его фамилия известная. В Ташкенте есть ему памятник. Узбекфильм снял про них художественный фильм «Ты — не сирота». Так вот, Муниру звали Броня, она выросла в семье Шамси-Камара, говорит чисто по-татарски, потом стала женой старшего сына своей новой мамы, язык не поворачивается назвать её мачехой. Мунира приняла мусульманство, и свекровь её всегда любила как родную.
Ассакинская 1954
Инесса 18 лет

Поступление..

 После того, как я провалила экзамен в институт (екэлдэм — дословно — упала), мама стала получше обо мне заботиться. Сказала поможет мне с институтом. Она купила мне красивые югославские кожаные туфли, главное, моего размера — 36, а у мамы размер обуви — 35. Мама всегда покупала мне обувь 35 размера, а мне жмёт, и я не могла носить их, и мама сама их носила. Весь год я почти никуда не выходила, учила, готовилась снова поступать. Не выходила по той простой причине, что не хотела ни с кем встретиться, рассказывать, как я провалилась. Но я пошла на занятие драмкружка, которое начиналось в шесть часов вечера. Уроки мастерства вёл артист театра им. Горького Б. Михайлов в клубе Авиазавода на ул. Навои прямо против входа стадиона, от нас близко, только дорогу перейти, на первом этаже в торце красивого трёхэтажного дома на ул. Навои на чётной стороне, в котором внизу был мебельный магазин. На занятиях я познакомилась с очень приветливой девочкой Олей, дочерью директора Авиазавода на территории «Б». Она была среди нас первая по этюдам, потом она стала диктором на TV, но вскоре они уехали из Ташкента. Этот кружок был организован для работников Авиазавода, но ходило молодежи мало, поэтому приходили желающие со стороны. Мама мне очень помогла получше сдать экзамен в университет, в котором на физмате работала ее знакомая Тишабаева. Мама пошла к ней домой и поговорила, что не по моей вине у меня школьные знания слабые, а из-за материальных обстоятельств семьи, а не из-за лени, что я очень хочу учиться дальше, что я способная и работящая.
В то время все и вся было нацелено на высшее образование. Спасибо ей Тишабаевой огромное, мне по физике поставили 5, биологию я сама сдала на 4 на биофаке, химию на 3 на химфаке, ул. Тараса Шевченко, 1, но это была преподавательница очень строгая, говорили, что пятёрки она, вообще, редко ставит, что тройка у неё — не плохо. Сочинение у меня тоже 3, несмотря на то, что у меня были шпаргалки, наверное грамматические ошибки.		 Проходной балл был 17, а я набрала 16. Это был проходной балл для тех, у кого отцы погибли на фронте. На биофак я решила поступать, чтобы не сдавать вступительные экзамены по математике.
Я не прошла по конкурсу, и мы с мамой пошли к Тишабаевой. Она сказала, если есть желание учиться, ты будешь учиться. Первое сентября иди на факультет и занимайся со всеми, слушай лекции, выполняй что требуется. Никто тебя не выгонит.		 Я так и сделала, потому что другого выхода у меня не было. Узнала расписание на I семестр, нашла аудиторию и пошла на первый курс Биолого-почвенного факультета САГУ. Деканом был А. Азизов, ректором — В. Столяров. Никто меня не выгнал.
Числа шестого пришли ещё две девочки Люда Колкова и Люся Гашева, я с ними познакомилась во время экзаменов. Им кто-то сказал: «Инна с 16 баллами не прошла по конкурсу, а учится». И они тоже пришли, так как у них тоже 16 баллов. И мы трое стали резервистами.
Преподаватели у нас наравне со всеми принимали зачёты и экзамены, в ведомость включали наши фамилии и оценки на обратной стороне одной и той же ведомости. На втором курсе нас зачислили, и я стала получать стипендию.		 На первой лекции я осмелилась сесть только на последний ряд и оказалась рядом с Нелей Бурнашевой случайно в первый день моего нелегального положения: не то студентка, не то абитуриентка, а Неля меня поддержала. Я прямо ожила, когда она приняла меня в свою подгруппу: лабораторные работы делали вместе; на её студенческий билет мы брали приборы, пособия, реактивы. Практические занятия были одно на двоих, то есть занимались парами.
Неля оказалась наидобрейшей татарочкой, дочерью преподавателя СУГУ по политэкономии, очень старательная и успевающая студентка. У нас на биофаке в нашей группе учились всего четыре мальчика. В то время биология не считалась перспективной наукой, по крайней мене у нас, в особенности как мужская профессия. Мой дядя Зия-абы смеялся: «Я понимаю ещё женщина, но когда мужчина биолух…»		 Такие разделы биологии как биофизика, биоинформатика, генная инженерия, потом стали престижными в связи с развитием космических, планетарных исследований, изучением человеческого мозга. У нас на факультете ценными кафедрами считались биохимия, микробиология, физиология животных и человека, туда наши ребята и стремились.
С нами учились Рустам Шадманов, Алик Медведев, Евсей Котлейяр — самый доверчивый сокурсник и Даниил Кашкаров — внук известного ученого-исследователя флоры и фауны Средней Азии. Эти мальчики оказались самыми дальновидными в выборе своей специальности. В следующем наборе после нашего выпуска уже на биофак был большой конкурс. У них уже мальчиков в группе было поровну.
* АК: о Данииле Кашкарове комментарий на Письмах о Ташкенте
 На биофак поступил и Нелин братишка Виль. И с ним вместе поступил узбекский мальчик из колхоза Хумсан, где наш факультет годами арендовал места для практических занятий при изучении флоры и фауны горного ареала Средней Азии. Звали его Родин. Вот тоже редкое имя и редкая интересная история на нашем факультете, об этом тоже я расскажу.
В 1954 г. я поступила и в 1959 г. закончила Университет, и все эти годы по два месяца с середины сентября и до середины ноября мы были на хлопке, помогали колхозникам собрать богатый урожай хлопка до наступления осенних дождей.		 Далее Хлопок..
1955_Tashkent_SAGU-Biol-pochv-fak_vypusk
улица Навои 1955

И опять переезд..

Аптека..

 У них мы почему-то долго не пожили. Переехали на другую сторону ул. Навои в Строительный проезд около входа в большой новый стадион «Пахтакор», который недавно построили на 50 тысяч мест. Направо от ворот были маленькие глинобитные (саманные) домишки, там у Хайри-опа мы сняли комнату. Алик наш бедный так уставал от этих наших бесконечных переездов таскать вещи, баулы, стулья по длинным переулкам бывших ташкентских улиц. Мы очень уставали, и стали ругаться, выговаривать маме, зачем мы из-за того, что ушли из Куйлюка, теперь на одном месте не живём, снова и снова сразу же уходили, как цыгане вечно с вещами таскаемся, и мне это надоело. «Это вы, мама, так делаете, зачем сразу же уходим?»
Алику теперь пришлось поехать к бабушке на Тал-Арык, потому что здесь на ул. Навои русских школ не было, на Хадре была одна узбекская школа №42, и он вернулся в свою школу и ездил вместе с Эриком Чипигиным, с которым они друзья.		 Я сказала, что тоже уйду из дома, у нас все равно нет дома, один бесконечный тупик. Сказано — сделано. Я собрала свои учебники, тетради, кое-что из одежды — всё в черный чемодан, но на этот раз не ушла. Хайрия-опай вместе с мамой солидарно меня уговаривала не бросать мать, и что «ты девушка — пропадёшь».
Хайрия-опай была городская узбечка, не на много старше меня, грамотная, уверенно говорила на обоих языках, вещала: «Не рви сердце матери, думаешь ей легко? Довольно ребячиться!» Она одна растила сына, жила без мужа, почему — не говорила. Эта женская доля всегда понятна и без разговоров и вопросов. Я с ней подружилась.		 Когда были футбольные матчи, она караулила частные легковые машины. С табуреткой и с семечками сидела целых полтора часа около ворот и брала по рублю с каждого водителя. Хайрия-опа часто угощала меня чаем с новатом — жженый комковой светло-жёлтого цвета сахар. Вскоре, как похолодало, я полюбила заходить к ней и садиться на полу, опустив ноги под углубление под низеньким маленьким столиком — углубление это печка — сандал — посередине комнаты в земляной яме, обложенной камнями, в середине горящие угли, принесённые с уличной печки, самодельная печь в каждом дворе — учак.
Столик этот покрыт стареньким ватным одеялом как длинной скатертью, которое становится горячим, а вокруг столика на войлочной подстилке положены на полу разноцветные курпачи, на которые садишься, просунув ноги под горячее одеяло. Сидя за сандалом зимой можно хорошо согреться, и в комнате становится теплее.
1950-s_Tashkent_Urda+Apeka-1953+Mariam
 Мама работала заведующей ручным отделом в большой аптеке №12 по ул. Навои, дом №6 на чётной стороне улицы с большом красивом трёхэтажном кирпичном доме. Сталинские высокопотолочные дома 3 и 4-х дома выстраиваются уже до конца улицы.
Мамина аптека была близко на углу улиц Навои и Полиграфическая (ныне Усмана Юсупова) и поэтому мы в этом районе поменяли четыре квартиры за четыре года, зато маме, наконец, было облегчение ехать на работу бесконечной труженице-кормилице. Такая далекая и трудная дорога утомляет больше, чем сама работа.		 На той же стороне улицы (нечётная) Навои ближе к речке Анхор мы снимали там мазанку в глубине узбекского двора в одном длинном-предлинном переулке, заканчивающимся нашим тупиком. Надо было пройти мимо хозяйской половины, пересечь этот утоптанный большой двор с цветниками; в конце двора была небольшая пристройка — комната тоже с нишами, с буржуйкой, керосиновой лампой и керосинкой.
В этих узбекских двориках с тёплой утоптанной землёй везде журчат арыки, полные воды, деревья посажены повсюду и во дворах, и на улицах, в основном вишнёвые и урюковые, очень красиво они цветут по весне, ещё листьев нет, а деревья все в цвету. Красивейшие, нежнейшие белоснежные цветочки вишнёвого дерева — знаменитая японская сакура — её сажает у нас каждый житель в своем саду в первую очередь, и вишнёвое варенье — самое вкусное с натуральным консервантом — кислость. Из арыка поливают вёдрами, особенно в летнюю жару и веет такая прохлада, полная ароматом растений и политой из арыка доброй ташкентской земли; и здесь получается всегда такая мягкая погода, что даже сильная июльская жара не чувствуется в этом простом узбекском сельском быте, где нет удобств и никакого намёка на комфорт; ни асфальта, ни бетона, ни высоток, а воздух в саду великолепный; и всё: и солнце, и небо, и ярко-красные вишенки за окном — всё радует глаз, если бы не наши частые переезды с тасканием на себе нашего домашнего скарба.
Однажды вечером меня провожал после театра именно в этот зеленый дом Волик — Владимир Рецептор, будущий киноактер в Москве. В Ташкенте они жили в том же красивом доме, где на первом этаже помещалась мамина аптека. (Жить с фамилией Рецептор в доме над аптекой!).
Волик учился на пятом курсе филфака САГУ, а я — на первом курсе Биофака. Их факультет пригласил на вечер наш, и меня домой провожал Волик, и мы с ним снова прошлись по нашему длинному переулку. Волик признался, что сочиняет стихи. Это здорово! Он прочёл своё стихотворение, которое дотянулось почти до конца переулка. «Нельзя ли для прогулок подальше выбрать переулок?»
Я запомнила первые строчки:
«Позвольте, академик, взглянуть хотя бы раз,
Студентам не мешая, на ваш прекрасный Марс...»		 Волик был высокий симпатичный, кареглазый, с тёмной шевелюрой вьющихся волос, очень воспитанный молодой человек. Сразу было видно, что он из хорошей семьи. Я замечала как он мило смотрит, абсолютно ничего себе не позволял; но я была очень горда собою, что я — симпатичная, умелая, всеми расхваленная. В будущее смотрела с присущим юности оптимизмом.
Я была с самомнением выше всяких Воликов и не разглядела в нём его талант, его доброту, жила в ожидании в моей жизни более достойнее меня, чего-то необыкновенного и замечательного. Я ни с кем не встречалась, никому я рабски не подчинялась и наслаждалась в себе самой и всегда была чем-нибудь занята. Меня все-все возвышали, особенно мама после того, как я покорила Университет.
Об этом подробнее расскажу. Это, можно сказать, — моя первая победа в жизни.		 Так как все эти узбекские дворики и дома были самострой, путанный лабиринт переулков, тупиков, и множество таких хибар и участков в Старом городе по генеральному плану столицы подлежали сносу, то Хайрия-опа получит хорошую благоустроенную квартиру, а мы снова уходим.
1956_Tashkent_stadion-Pahtakor
 Около нового стадиона надо в первую очередь территорию благоустраивать. Эти все хибарки и ветхие саманные домишки на ул. Навои с этой нечётной стороны улицы постепенно все сносят и делают красивые площади, строят магазины и кафе.
Центр 1954..55
Инесса 18..19 лет

Дворец пионеров..

 ..Конечно, я была настоящей непоседой, я не могла находиться где-нибудь долго, однообразие меня угнетало. Я всё любила, я с детьми возилась с одиннадцати лет, нянчила, игралась с ними, организовывала их во время наших многочисленных татарских гостеприимств, когда наши родственники всегда приходят с детьми. Мне часами сидеть в гостях за столом скучно, не хватает терпения, и я готовила небольшие выступления к столу, где пировали. Дети по моей указке пели, танцевали, взрослые были в восторге и говорили: «Как Инночка любит детей! Наверное, у неё будет много детей». Не угадали. Однажды я повела своих племянниц в Дворец Пионеров записать в балетный кружок. Равилю приняли в кружок русского балета к Михаил Яковлевичу Левину — талантливому учителю танца, любителю своего дела, аккомпаниатором была Розалия Яковлевна, очень пожилая пианистка, старая уже была тогда. У тёти, конечно, времени не было, и я взялась отвозить Равилю. Из-за этого я иногда пропускала лекции. На первом курсе это было без проблем, так как я была резервистка, а на втором — староста группы Пучкова записывала, и ни за какие коврижки не соглашалась моё отсутствие не отмечать, стойкая была староста. Но я лекции потом у кого-нибудь переписывала. Один раз пришлось поехать за лекцией на окраину Ташкента к Вазингер, на Северо-Восток. У Равили были очень хорошие балетные данные: лёгкая, гибкая, длинные ровные ножки, высокий подъём, высокий балетный шаг, длинная шея. У Равильке была воображалистая, но способная по танцам напарница Ирка, которую водила её бабушка, которая не совсем старая была, и хорошо одета. Эта девочка тоже была лёгкая, ладная, фигурой похожа на Равилю. Они участвовали во всех танцах, первые стояли на разминке и у станка. Михаил Яковлевич их ценил, а Равилькин балетный шаг он демонстрировал комиссии. Мы, родители, ожидающие детей, посмотрели это через стеклянную дверь класса. Поэтому я с удовольствием водила Равилю, и ей самой очень понравилось танцевать. Так я, учась в Университете, два года подряд водила Равилю на эти занятия за редким исключением, когда практические занятия мои нельзя было пропускать. Сначала я ездила за Равилькой в их новый дом на Чапан-оте, привозила ее в Дворец Пионеров в центр города, час ждала её, потом отвозила её обратно сначала на трамвае до Беш-Агача, потом на маленьком автобусе до Чапан-ота. Сама приезжала тем же путём в Университет в центр города, а уже после своих занятий ехала к себе домой на ул. Навои.И всё-то успевает неугомонная и вольная девица; человеку, которому всё любопытно и всё в охотку!
Я, Равиля и Неля Ганиевы. г. Ташкент.
* АК: внучки Мидхата Сафарова и Рукии, дочки Ферои и Юсупа Саид-у Ганиева		 А ещё я в это же время во время Новогодних каникул, тоже два года подряд участвовала в проведении Городской Новогодней ёлки силами Дворца Пионеров в театре им. Свердлова. За это я получила благодарность — Похвальную Грамоту — от горисполкома — за то, что я помогала Михаил Яковлевичу в проведении выступления его русского балета с 10 до 4 часов дня все десять дней с 1 по 10 января. В день было два представления, то есть две ёлки для детей с пригласительными билетами, с подарками и с театром — выступление детей, которые занимались искусством во Дворце Пионеров: драм-кружок, русский балет, узбекские танцы. В первый год наши девочки танцевали танец «Ветер»: из двух углов сцены на середину выбегали первая пара девочек, потом вторая пара, и все четверо кружились на носочках, размахивая голубыми газовыми косынками. Ира и Равиля, как ведущие, каждый раз выходили в первой паре. Во второй год девочки танцевали парный танец «Полька», в первой паре Равиля с Ирой. Здесь уже было потруднее, детей было в два раза больше. Я на этих выступлениях помогала переодеваться, следила за детьми, за их вещами. Я с большим желанием была с маленькими артистами перед их выходом за кулисами театра, дети слушались меня с полуслова. После их номера я с ними сидела в костюмерной, чтобы они не выходили в зал и не шумели, пока остальные участники исполняли свои номера. И артистами, и зрителями были дети. И ни один день мы с Равилькой не пропустили, ни один, да и никто не пропускал, мотались с детьми и взрослые, потому что так по-детски захватывающе было это шумное детское веселье на этих елках в театре, что не хотелось никого подводить, во-первых, и атмосфера праздника нас притягивала, во-вторых. Я-то была радостна так, смеялась и веселилась со всеми вместе, будто Бог подарил мне второе детство, просто ошеломлена выпавшим мне счастьем! I was lucky enough. Лично мне самой, а не только Равильке так нравился весь этот шум и гам: весёлые детские голоса, песни, пляски, подарки в пакетах, апельсины, конфеты — каникулы, как будто я тоже — они; впала в детство. И, конечно, искусство. В городской ёлке спектакль вёл драм-кружок, с очень талантливой руководительницей и участвовал узбекский балет под управлением тоже очень талантливой Беллой Артёмовной. Их выступления были более красочные из-за ярких блестящих узбекских национальных костюмов, и их ритмы с первых громких и резких ударов дойры и бубна настораживали всех на самый красивый узбекский женский танец. В особенности когда танцуют маленькие девочки, глаз не оторвёшь, ни с чем не сравнимые по пластике, по ритму движения рук и головы. Посмотреть на короткий номер маленькой солистки, с её редким природным дарованием подходили даже видавшие виды работники зала и сцены. Вообще, смотреть на сцене лучше всего артистов танца. Танец украшает человека еще с библейских времён: это и красивые движения, красочные костюмы и ритмичная музыка — всё вдохновляет. «И что тебя так тянет танцевать?
Мне не понять, мне не понять и не понять.
И что в тебе вселился этот бес?
И до-ре-ми, фа-соля-си и фа-диес!»
Слова из песни		 В обед нас кормили в столовой Горисполкома, это рядом, и очень вкусные обеды из трёх блюд. Дети были артистами, а как же бесплатных-то артистов не покормить? «Чтобы канарейка за копейку пела и не ела?» Мне самой это всё нравилось, это был театр, истинный храм искусства. И не жалко потратить своё время. Это здорово! И мне, конечно, очень повезло быть в гуще этих талантливых театральных работников, всех кто причастен к этому великому искусству — ТЕАТР. Я помню слова из фильма «Дом, в котором я живу» — «Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей». Это слова великого русского критика В.Г. Белинского. Я испытывала волнение за кулисами вместе с Михаилом Яковлевичем, и он был очень мне благодарен, сказал, чтобы я пришла танцевать в кружок Народного танца, который он ведёт для взрослых. После удачных выступлений Михаил Яковлевич хвалил нашу Равильку и Ирку — наших ведущих, и девочки были довольны. Но он и сам очень им помогал прямо перед каждым их выходом, давал им необходимые указки и меня не забывал хвалить, наверное, за моё рвение.

"Ирка" - это будущий тренер Винер, что выяснилось в 2015 году.

Еще о жизни Инессы в Ташкент 1956..58

Сквер 1953..55
Абдурахимовы

Дильбар 11..13 лет

 .. жили на Первомайской..
Дильбар Абдурахимова «РАДУЮСЬ КАЖДОМУ ПРОЖИТОМУ ДНЮ…» Ташкент-2022 стр.7..17
 В шестом классе мальчиков объединили с девочками, и я перешла в школу № 50, поближе к дому, на улице Хорезмской. В ней учился Адыл, ее же окончили мои младшие сестра с братом, Лола и Аскар. Школа существует до сих пор.
Когда мальчиков объединили с девочками, мы думали, что мальчишки не будут хулиганить, стесняясь девочек. Но не тут-то было, никто никого не стеснялся! В нашем классе учились всего несколько мальчиков, а к выпускному остался один Боря Крутиков.		 Пока я училась в школе, никаких кружков не посещала. Пыталась заниматься спортом, в старших классах поступила в велосипедную секцию вслед за своей подругой Надей Иноятовой, жившей по соседству; мы с ней ездили на велосипедах по Луначарскому шоссе. Потом я секцию бросила, а Надя участвовала в Спартакиаде школьников в Москве. У меня появилась подруга по переписке из ГДР, Беата Шадевальд. Я ей отправила по почте томик Гоголя из пятитомного собрания сочинений, которое мне подарил наш сосед по двору. Адыл говорил, что нельзя разбивать собрание сочинений, но я не послушалась. Помню, Беата прислала мне красивую заколку для волос. Эту заколку у меня стащила соседка, моя ровесница Женя, страдавшая клептоманией. Позже заколку вернула ее мать. А переписку с Беатой я без всяких причин прервала. Она продолжала мне писать, не понимая, что случилось и куда я делась. Мне стыдно, когда я вспоминаю об этом. В соседнем с нами дворе жила семья Тишлер. Лиля — моя ровесница — училась в школе № 44. Она много читала, занималась математикой по вузовским учебникам. Элла, ее сестра, была на год старше. Их мать, Ольга Трофимовна, преподавала в школе, в которой я проучилась до 6-го класса. Семья была образованная, и меня тянуло к ним. Ольга Трофимовна опекала меня, однажды подарила школьное платье. Но она была несколько неуравновешенная: то привечала меня, то отталкивала. В этом доме я впервые услышала на пластинке 1-й концерт Чайковского для фортепиано с оркестром. Так началось мое знакомство с классической музыкой и любовь к ней. К Лиле часто приходили одноклассники, собирались у нее во дворе в палисаднике. Меня туда не звали, хотя мне очень хотелось попасть в их компанию.
Во дворе был турник, мы крутились на нем, делали «солнышко». Лиля как-то попыталась, упала и сломала ногу. Прибежал ее отец, подхватил дочь на руки и понес домой. Вот так печально завершились Лилины занятия на турнике.		 .. Еще помню, как потеряла галоши. У меня не было обуви на микропоре, и я в дождь надевала на туфли резиновые галоши. Со страхом возвращалась домой без галош, зная, какая взбучка ждет дома! Мама держала нас в строгости, не баловала, а отца мы боялись, хотя он никогда нас не ругал. Я, к примеру, даже стеснялась высунуть ночью руку из-под одеяла. Мы же все спали в одной комнате — четверо детей и родители.
Помню, классе в шестом-седьмом я написала записку Вадику — племяннику тети Муры: «Давай с тобой дружить». Он приходил в наш двор к своей тетке, а учился в одной школе со мной, в параллельном классе. Моя записка каким-то образом попала к его матери. Она принялась меня совестить: «Как тебе не стыдно! Ишь ты, дружить захотела!»		 .. Еще помню, как Вера ела в школе на переменке бутерброд с колбасой. Как же и мне хотелось такой бутерброд! В нашем доме ни колбасы, ни сыра не бывало… Правда, всегда были горячие обеды, чай с сахаром и сливочное масло. Летом мама варила варенье и прятала его до зимы в сундук, который цел до сих пор. .. Вспоминаю санатории, где мы летом отдыхали. Кружков никаких не было, книг я там не читала, играли в камешки и в палочки. Вечерами привозили кино, и мы, закутавшись в одеяла и набрав полные карманы зеленого винограда, смотрели новые фильмы. И так каждое лето. А я мечтала о лагере в горах… Но путевок отцу не давали.
Сквер 1953..55

Адыл-17..19 лет

 А старший брат, Адыл, был стилягой, носил длинные волосы, которые очень холил. Маме это не нравилось, она все время грозила Адылу ночью их обрезать. И Адыл спал с сеткой на голове, берег свою прическу от маминых посягательств... В школе он учился хорошо, окончил ее с золотой медалью и поступил в МГИМО — самостоятельно, без всяких связей. Надо отметить, что ни моим воспитанием, ни образованием старший брат не занимался. Как-то я скопила немного денег и купила билет в театр Навои на балет «Коппелия». Адыл мне сказал, мол, зачем идешь на этот балет, ты ничего в нем не поймешь. Не убедил меня, но оказался прав: я действительно мало что поняла. Далее: МГИМО 1954 отец - Дадахан 43..45 лет После войны отец поступил на вечернее отделение физико-математического факультете САГУ10 и одновременно работал учителем математики в узбекской школе. Помню, отец готовился к экзамену в институте, а я заметила у него шпаргалку. Как он был раздосадован, что я ее увидела!

Институт Шредера
1950-е Ташкент - работники Инст-Шредера н107

=Коллекция-Рафаэля=; арх-Исламовы-Макаевы;

Не знаю как Институт Шредера связан с архивом Исламовых-Макаевых. Вполне возможно, что эта фотография из архива Амины Алиевой (жены Владимира Шредера)..

* В 1953 родилась будущая писательница Лариса Бау.. Её рассказ о дедушке и бабушке в Новомосковская 1960

Следующая часть: Ташкент 1956..58