tatar.uz сайт на стадии разработки

1965-08-24

1960-е Фахим Ильясов — ВАЖНЫЙ ГОСТЬ (6 ЭССЕ — 2)

из http://mytashkent.uz/2016/09/26/pered-kanikulami-shest-esse/

. ВАЖНЫЙ ГОСТЬ И «ВОЛГА ГАЗ — 21 М»

Но в этот день произошло ещё одно событие заставившее махаллинских соседей удивиться и ещё долго судачить о нём. За родителями приехала машина. Это был не «Москвич — 408» моего дяди, а это была чудо — «Волга» с никелированным бегущим оленем на капоте. Блестящий серебряный олень выглядел крайне возбужденным подрагивая на капоте работающего мотора «Волги» и казалось, что он сейчас ринется вдогонку за своими товарищами увезшими в тундру знаменитого певца Кола Бельды.

Не скажу, что мы не видели автомобили «ВОЛГА ГАЗ -21М». Их много бегало по улицам города, но эта была нафарширована какими — то иностранными прибамбасами, ухоженна как молодая любовница богатого махаллинского картежника Тоир — ока (мы с Алишером не раз видели её у дома вдовца Тоира — ока, но женился он на другой, а не на этой красивой артистке из театра имени Мукимий, последняя выйдет замуж за музыканта). На обеих передних крыльях «ВОЛГИ» были наклеены притягивающие взор любителей автомобилей логотипы фирмы «Ив Сен Лоран», руль был обернут в кожаный чехол, да и чехлы на сиденьях были пошиты из очень красивой материи, колпаки колес автомобиля были с вожделенными для каждого водителя эмблемой «Мерседеса». А самое главное, это красивая покраска автомобиля, она была свежей и в два цвета, бежевый и светло — коричневый. Краска играла, блестела и переливалась на солнце, в отличие от других блекло покрашенных «Волг» работавших городскими такси. Владелец этой потрясшей наше воображение «Волги» Сахиб — ока несколько лет был в командировке в Иране и оттуда привез разные прибамбасы для своей машины, включая и краску.

Не успели открыться двери автомобиля, как его уже окружили пацаны, а соседки стоявшие на углу нашего дома мелкими шажками стали приближаться к «Волге». Родители услышав звук подъехавшего автомобиля вышли на улицу. Из машины вышел какой — то важный, импозантный, шикарно и модно одетый дядька. Пацаны тут же начали шептаться — «Вай, джаляб, ануни коринглар, Москвадан министр келгани ухшаябди» (Посмотрите -ка на него, кажется, министр приехал из Москвы). «Министр» обнялся с отцом и галантно поцеловал маме ручку. На Кукче такого сроду никто не видел. Мне было ужасно неловко перед набежавшими соседями, к тому же я не хотел чтобы чужой дядя целовал маме руки. Я уже заранее знал, что все обомлевшие соседи будут спрашивать у меня об этом дяде, которого я видел первый раз в жизни и почему он поцеловал маме руку. Но мама нисколько не смутилась, она моментально преобразилась в леди и чувствовала себя в этом положении очень даже уверенно и комфортно. Мама выглядела так, словно ей целуют ручки по несколько раз в день, и это будто бы не она, всего лишь пару часов тому назад ходила по двору в старом крепдешиновом платье и в не менее старых узбекских галошах собирая зеленые листочки усьмы в углу двора (из листочков усьмы выжимается сок для покраски бровей и ресниц).

Узбекские галоши были нашей с мамой любимой дворовой обувью. В галошах было удобно поливать улицу и двор водой из арыка, собирать осенью тонны листьев и отвозить их на тачке в мусорные баки за триста метров от дома, таскать в ведрах уголь из подвала и растопить печку в бане, сбегать в магазин за хлебом и «Ташкентской» минеральной водой, а если повезет, то и за мороженным. Папа предпочитал носить во дворе свои старые туфли, а мы с мамой так и не смогли приучить его носить удобные галоши. Наоборот, это папа старался отучить нас с мамой носить резиновые галоши. Ношение галош через несколько лет аукнулось маме ревматизмом, ну а я продолжал носить удобные и практичные галоши, правда, мама стала подкладывать в них двойные стельки, а сама уже старалась не пользоваться услугами этих блестящих галош, будто бы лакированных снаружи и фирменной красной «Лабутеновской» отделкой изнутри. Пардон, ошибся, это фирма «Christian Louboutin» без всякого разрешения продавцов галош с базара «Чорсу», начала красить свою обувь (подошву) в красный цвет. Папа и мама пригласили гостя в дом, но он отказался, сказав, что их уже заждались. Шикарный «министр» открыл заднюю дверь автомобиля и помог маме сесть на заднее сиденье, а потом подойдя ко мне протянул руку и приподняв обнял меня. Ну здравствуй родственник, — сказал он. От волнения я что — то пропищал ему, а это мой друг Алишер добавил я, показывая на стоящего рядом товарища. Важный родственник с удовольствием пожал руку и Алишеру. За рулем «Волги» сидел Сахиб — ока, муж папиной двоюродной сестры, недавно вернувшийся из командировки в Иран. Сахиб — ока также тепло поздоровался со всеми нами, но слава Богу, в присутствии десятков соседей, он ручки моей маме он не целовал.

Наступил вечер, я уже успел по два — три раза нарушить все запреты мамы, съесть все оставшиеся на столе московские конфеты, вместо четырех лепешек купить три, а на оставшиеся десять копеек взять мороженое в газбудке у дяди Миши, проигнорировать школьные задания и посмотреть по телику какой- то фильм не рекомендованный детям до шестнадцати лет. Фильм оказался абсолютно неинтересным и скучным. За полтора часа было всего три поцелуя главного героя с красавицей, а всё остальное время шли какие — то монологи, диалоги, ни тебе драк, ни погонь, ни шпионов и т.д.. А родителей всё ещё не было. Но свои обязанности по дому я выполнил на пять с плюсом (это моё мнение, мама конечно думала по другому), вымыл полы на террасе, кухне и айване, отвез на тележке мусор на свалку, вернувшись хорошо вымыл тележку в арычной воде, обильно полил улицу и двор водой из арыка, причем сделал это несколько раз и потом искупался в бане. Остальные дети в этот день были в гостях у маминой сестры на дне рождения кузины.

Никто не мешал мне самому побыть важным гостем в своём доме и дополнительно съесть ещё и папино мороженое. Папа никогда не ругал меня за это, а если говорить откровенно, он даже не вспоминал о том, что его мороженое лежит в морозильнике. А если ещё честнее, то папа никогда не ел мороженое, это я покупал мороженое для него, чтобы потом самому же и съесть его. Мама знала об этой уловке и отдавала папино мороженое по очереди всем детям. В этот раз оно должно было достаться брату, но его не было дома и, поэтому съев мороженое, я абсолютно не мучился угрызнениями совести. Обнаружив забытую дядей Садыком початую пачку сигарет, я взял одну сигарету и уже хотел погрузиться в негу из табачного дыма, но внутреннее чутьё остановило меня. Я понял, что запах сигаретного дыма будет относить вечерним ветерком к соседке Дильбар — опе, а она уж не преминет укорить маму, что её сын начал курить в таком раннем возрасте. Тем более, что сама Дильбар — опа нет — нет, да и поглядывала в через дверь в наш двор.

В заборе между нашими дворами была маленькая калитка. Такие калитки существовали почти во всех дворах нашей махалли. Они были нужны чтобы не ходить к друг другу через улицу, или если вдруг кто — то забыл ключи, то пройти к себе во двор через соседей. А так как в нашей махалле многие жители были подпольными кожевниками, а их дети работниками торговли, общепита, складов, баз и других масляных мест, то сотрудники ОБХСС время от времени приезжали к кому — нибудь из соседей. И пока они стучали в двери, хозяин благополучно исчезал через соседей. Сотрудники ОБХСС даже не старались поймать беглеца, так как знали, что вскоре обязательно придет к ним фельдъегерь от имени сбежавшего, чтобы договориться о сумме отступных. Если зайти из нашего двора к соседке Дильбар — опа, то можно было пройти через десяток дворов и выйти на абсолютно другую улицу.

Садык — ока, мамин младший брат, привез родителей на «Москвиче» в двенадцатом часу ночи. Папа, кажется был выпившим и порывался запеть какую — то песню, но Садык — ока успокаивал его, а мама говорила, что больше никуда не поедет с ним, так как папа целый вечер пел какие — то дурацкие песни и никому не давал сказать ни слова, позоря её (Все песни не входившие в число любимых мамой, были дурацкими). Отец обнимал дядю и бормотал какие — то имена. Папа никак не хотел ложиться спать, на его голос к нам во двор зашёл сосед Абдурасуль — ока, муж Фарахат — опы. Он сказал матери, что забирает папу к себе и они с ним немного посидят у них во дворе. Я тоже было хотел пойти за ними, но суровый взгляд матери пригвоздил меня к полу айвана.

Только спустя некоторое время я понял, что в этот день мой папа вспоминал День Победы, также как наш сосед, бывший пехотинец Абдурасуль — ока, отец Алишера капитан Шомухтар — ока, муж двоюродной сестры отца, полковой разведчик майор Сахиб — ока, муж подруги мамы Мухтарама — опы сержант Олим — ока Артыков, — знаменитый разведчик о котором много раз писали центральные журналы и газеты, а также другие фронтовики. Отец и вышеназванные участники войны не праздновали этот день, они просто поминали тех кто погиб. До официального признания 9 Мая нерабочим и основным праздничным днём оставалось всего несколько лет. У каждого из вышеназванных фронтовиков была куча орденов и медалей, но они практически не надевали их.


опубл.2020-08-24

Комментариев нет »

No comments yet.

RSS feed for comments on this post.

Leave a comment

Powered by WordPress